30 итальянских мыслителей, которых обязательно надо знать - Людмила Михайловна Мартьянова Страница 16

Максимальная истина есть абсолютный максимум. Но максимально истинно то, что этот простой максимум или существует, или не существует, или существует и не существует, или не существует и не не существует: ничего больше ни сказать, ни придумать невозможно.

Во всех вещах мы замечаем дарованное Богом естественное стремление существовать наилучшим образом, какой только доступен природе данного свойства.

Никто, однако, не может войти в Царство Божие, не сложив с себя царство мира сего через смерть; в самом деле, смертный должен сложить с себя свою смертность, то есть способность умереть, а это совершается лишь через смерть; только тогда он сможет облечься в бессмертие.

Христос есть путь именно потому, что он человек, через которого каждый человек имеет доступ к Богу, конечной цели желаний.

Не раз уже описанным способом ты сможешь через наш берилл видеть и это [первое] начало, и то, как божественны все идеи благодаря своей субстанциальной, совершенной уподобленности вечному разуму, и то, что в них обнаруживает себя творящий интеллект, и то, что всякая идея есть слово или намерение этого интеллекта.

…только человеку, который хочет в умудрённом незнании допытаться от них, что они суть, как и для чего существуют, все вещи отвечают: «От себя мы ничто, и от себя не можем тебе ничего же и ответить, потому что даже сами себя не понимаем и лишь тот один, чьей мыслью мы суть то, чего он в нас хочет, повелевает нами и знает нас. Мы все немые, только он говорит во всех нас; только Создатель наш знает, что мы суть, как и для чего. Если хочешь что-то узнать о нас, спрашивай у нашего Основания и нашей Причины, не у нас; там найдёшь все, ища одного. Да ты и самого себя не можешь найти иначе как в нём». Сделай же так, – говорит наше знающее незнание, – чтобы найти себя в нём, и, поскольку всё в нём есть он сам, ты ни в чём уже не сможешь нуждаться. Но не от нас зависит приступить к неприступному, а от того, кто даровал нам обращённое к нему в высшей жажде искания лицо. Если будем искать его, он, милосердный, не оставит нас, но откроет себя и насытит нас в вечности, когда явится слава его, вовеки благословенного.

Что легче, чем верить в Бога? Что сладостнее, чем любить Его? Как сладостно иго Твоё и как легко бремя Твоё, мой единственный наставник.

Я существую, поскольку ты на меня смотришь, а если отвернёшься от меня, моё существование сразу прекратится.

Натурфилософы говорят, что влечению к пище предшествует некое болезненное чувство в преддверии желудка, побуждающее природу, которая стремится к самосохранению, подкрепить себя. По-моему, точно так же и сильное удивление, начало философии, предшествует жажде познания, благодаря которой интеллект, чьё бытие есть понимание, укрепляет себя исследованием истины.

Как же я владею Тобой, Господи, если я недостоин даже появиться перед Твоим лицом? Как до Тебя, совершенно неприступного, доходит моя молитва? Как мне молить Тебя? Ведь нет ничего нелепее, чем просить у Тебя в дар Тебя Самого, когда Тобой полно всё во всём. И как Ты подаришь мне Себя, не подарив мне вместе небо, землю и всё, что в них? Да что я говорю – как Ты подаришь мне Себя, не подарив мне заодно и меня самого?

Если Ты не смотришь на меня очами благодати, причина тому я сам, потому что сам проложил между нами разделение, отвернувшись от Тебя и обратившись к чему-то другому, что Тебе предпочёл. Но даже и здесь Ты ничуть не отвращаешься от меня; Твоё милосердие следует за мной, ожидая, не захочу ли я когда-нибудь снова обратиться к Тебе и снова вместить Твою благодать; если Ты на меня не смотришь, это потому, что я не смотрю на Тебя, но отвергаю Тебя и пренебрегаю Тобой.

И никак, никаким воображением ты, Господи, не даёшь мне представить, что ты любишь что-то другое больше, чем меня, потому что ведь одного лишь меня никогда не оставляет твой взор, а поскольку где глаз, там и любовь, то и я убеждаюсь в твоей любви ко мне, раз глаза твои всегда пристально смотрят на меня.

Лоренцо Валла

(1407–1457)

Лоренцо Валла – итальянский гуманист, родоначальник историко-филологической критики, представитель исторической школы эрудитов. Валла известен как автор многочисленных трудов по филологии, риторике, этике, философии и истории.

Обосновывал и защищал идеи эпикуреизма – философии древнегреческого мыслителя Эпикура. В работе «Об истинном и ложном благе» доказывал, что человек должен радоваться жизни, быть сторонником умеренного наслаждения.

Ему принадлежит сочинение в 6 книгах «О красотах латинского языка». Обширный толковый словарь с наставлениями в правильном употреблении грамматических категорий и многочисленными примерами изящного стиля. Труд стал одним из самых читаемых произведений эпохи Возрождения.

В 1440 году написал «Рассуждение о подложности Константинова дара». С помощью научных аргументов филологического, нумизматического, исторического и т. д. характера разоблачил средневековую подделку. Это сочинение заложило основы исторической и филологической критики, то есть, в конечном счёте, современной гуманитарной науки и её методов.

В диалоге «О наслаждении как истинном благе» (1431) выступил с защитой эпикуреизма, отстаивал принципы гуманистической морали, призывал следовать велениям человеческой природы и сделать целью жизни достижение счастья и наслаждения.

Валла комментировал латинских писателей Ливия, Саллюстия, Квинтилиана; перевёл Геродота, Фукидида, а также часть «Илиады» и некоторые басни Эзопа; писал философские трактаты и исторические произведения.

После веры и надежды третье место у любви – матери всех добродетелей, т. е. Любви к Богу и ближнему. Кто её не имеет, даже если всё имущество своё раздаст беднякам, даже если тело своё отдаст для сожжения, ничто ему не поможет.

Как свидетельствует Гораций: Грустным весёлый претит; ненавидят весёлые грустных; Медлящих – те, что спешат, а Вялые – бойких, подвижных.

Посмотри, как нравится влюблённому затруднение; измученный чувством досады, он часто лишал себя жизни. Но, убивая себя, он желает не зло себе причинить, а избавиться от него, поскольку не может