Тайна одной саламандры, или Salamandridae - Дмитрий Владимирович Миропольский Страница 56

20 ноября 1953 года началось самое известное сражение Вьетнамской войны, которое предрешило её исход. Парашютный десант из 9’000 легионеров под командованием полковника Кристиана де ла Круа-де-Кастри в течение трёх дней высадился в горной долине Дьен Бьен Фу и захватил хорошо оборудованный японский аэродром времён Второй мировой войны. Вскоре транспортными самолётами туда были переброшены дополнительные части, состоявшие из вьетнамских и тайских наёмников, алжирских арабов и немецких легионеров. Численность группировки Легиона достигла 15’000 человек…

Мунин вынужденно оторвался от увлекательной биографии Шарлеманя и смог перевести дух, когда позвонила Клара.

– Любимый, всё круто! – щебетала она, захлёбываясь от восторга. – Круто, круто, круто! Мы с папой уже почти в порядке, и маме стало чуточку лучше. Врачи обалдевают. Протоколы лечения, которые ты прислал, – это круто! Реально круто! В посольстве давно мечтают от нас избавиться. Врачи не против… Ты понял, да? Сюрпра-а-айз! Мы получили разрешение. Оформляем документы и летим домой, в Германию! Я так счастлива, ты себе не представляешь. Здесь уже ночь, а я уснуть не могу… Любимый, бросай всё к чёрту и срочно прилетай. Господи, как же я соскучилась! Даже не верится, что мы опять будем вместе… А почему ты молчишь?

Мунин многое отдал бы за то, чтобы действительно бросить всё к чёрту и улететь к своей Кларе – в Германию, в Зимбабве или куда угодно, хоть на край света. Но ему пришлось мямлить что-то насчёт контракта со страховой компанией, ответственную работу, жёсткие обязательства, необходимость сперва закончить все дела, и уж потом…

– Это недолго, ещё максимум неделя-две, – говорил он, переполняясь ненавистью к себе, к Дефоржу, к биологам и даже к Одинцову с Евой.

– У тебя кто-то есть? – с металлом в голосе перебила Клара.

Мунин опешил:

– В каком смысле?

– Ты нашёл себе другую… девушку?

– Клара, я… – начал историк, но Клара его не слушала.

– Кто она? Медсестра из больницы? Или эта… тайская жена, чтобы всегда под боком? Их же можно взять сразу двоих или даже троих… Scheisse! Ну, конечно, при чём тут Клара… У тебя полно денег, шикарное бунгало, пляж, вино… Scheisse! Scheisse! Scheisse! Я тебе только мешала! Ты врал мне! Врал! И всё, что у нас было, было не по-настоящему!

– Да что за хрень?! – возмутился Мунин. – Как ты могла подумать?!

– Ты… меня… не любишь!

В трубке послышались рыдания, связь оборвалась. Мунин сразу набрал номер Клары, чтобы хоть что-то объяснить и ради такого случая выболтать некоторые секреты троицы, но её телефон больше не отвечал.

Глотая слёзы, историк с размаху лупанул кулаком в подушку. Ну почему, почему всё складывается так по-дурацки?! Почему нельзя рассказать Кларе, что ради её спасения он с компаньонами торчит в Камбодже, а совсем не в Таиланде, и что вокруг убивают людей, и что не только Клара со своими родителями, но и многие-многие другие – тысячи, миллионы, а может, даже всё человечество – зависят сейчас от того, как скоро троица разгадает новую тайну?!

Мунин всхлипнул, бросил бесполезный телефон и попытался читать дальше – о том, как подчинённые полковника де ла Круа-де-Кастри выстроили в долине оборонительный лагерь…

…как вьетнамцы тайком на руках перетащили через горы полторы сотни пушек, сотню тяжёлых пулемётов и установки «Катюша», полученные от Советского Союза;

…как за три месяца стянули к Дьен Бьен Фу восемьдесят тысяч солдат;

…как вьетнамские зенитки начали сбивать самолёты, взлетавшие с аэродрома или державшие курс в окружённый лагерь, и легионеры остались без поддержки;

…как после изнурительной осады и мощнейшего артиллерийского обстрела 13 марта 1954 года вьетнамские войска начали штурм сразу всего плацдарма в долине Дьен Бьен Фу;

…как Легион ожесточённо сопротивлялся ещё полтора месяца и устроил вьетнамцам настоящий Сталинград, а в ночь с 7 на 8 мая оставшиеся в живых пошли на прорыв из окружения;

…и как из пятнадцатитысячной группировки полковника де ла Круа-де-Кастри к своим сумели выйти всего семьдесят три человека, одним из которых был военный врач Филипп Шарлемань.

Мунин за чтением пытался по привычке обдумывать новую информацию, но она лишь занимала новые и новые полочки в его феноменальной памяти: это происходило независимо от сознания. А сознание отключилось. Строчки плыли перед глазами, и мысли уносились прочь от похождений давно умершего легионера.

В ушах историка весело журчал голос почти детский, искренний смех Клары. Мунин вспоминал забавно сморщенный конопатый нос хохочущей девушки; вспоминал её румянец, жемчуг зубов – и снова глотал слёзы.

Он читал о том, как Шарлемань чудом выжил и после госпиталей в 1955 году вернулся на службу в самое элитное подразделение Легиона – заново созданный Первый парашютный полк…

…но думал о коротко стриженном Кларином затылке: она собиралась выкрасить рыжие волосы в какой-нибудь кислотный цвет, но так и не собралась, а от нежного поцелуя в ямку под затылком вздыхала, млела и закрывала глаза.

Он читал о том, как Шарлемань служил в Алжире и после путча генералов Легиона в 1961 году, когда его полк был распущен, не стал искушать судьбу и возвращаться во Францию, а снова отправился в Индокитай…

…но вспоминал молочно-белую кожу Клары – особенно белую там, где её не касался загар, – и сплетение затейливых татуировок в самых укромных местах сдобного Клариного тела, и пирсинг, знать о котором никому не полагалось.

Меморандум о личной жизни Шарлеманя-старшего, поздней женитьбе, смерти жены при родах сына, создании клиники и начале успешного медицинского бизнеса историк пролистал, бездумно хлопая влажными ресницами. Он совсем пал духом…

…и даже в кои-то веки обрадовался раннему звонку Одинцова. Неутомимый майор скомандовал: «Подъём, Конрад Карлович! Вставайте, граф: нас ждут великие дела!»

Когда-то Мунин сам рассказал Одинцову, что с похожей фразой просыпался юный граф де Сен-Симон, а двумя тысячами лет раньше, по свидетельству Плутарха, напоминанием о великих делах слуга будил персидского царя.

Ночные мучения Мунина закончились. Он снова нырнул под душ, почистил зубы, оделся – и в предвкушении великих дел нога за ногу побрёл на завтрак.

Глава XXX

Владельцы отеля постарались компенсировать гостям вчерашнее происшествие особенным разнообразием шведского стола, но ресторанный зал с утра наполнялся медленнее обычного. Гости снимали пережитый стресс крепким сном и завтракать не торопились.

Одинцов из-за стола шутливо приветствовал Мунина:

– Бодрое утро, Конрад Карлович! Как дела, какие новости?

– Будет день – будет и пища, – библейской формулой отозвался историк и принялся угрюмо