Семко - Юзеф Игнаций Крашевский Страница 75

Отец Ангел, сам великополянин, родственник Наленчей, умел дать хороший отчёт обо всём. Однако из монастырского окна дела страны он, может, видел иначе, чем другие его собратья.

– Станет ли князь Мазовецкий королём? Не знаю. Приговоры Провидения – непредсказуемы, – говорил он, – но явно для меня то, что малополяне, паны краковские, боятся Семко, чтобы при нём Великопольша снова не взяла над ними вверх, а со временем и столицы по-старинке в Познань не перенесла. Архиепископство уже у нас… тогда Малопольша стала бы действительно маленькой. Наш пастырь держится с Мазуром, но если малополяне мешают ему получить корону, и он легко согласится на другого. В день сошествия Святого Духа приезжает предназначенная для нас принцесса, только тогда вещи прояснятся. Великополяне хотят дать ей в мужья Семко.

– Но, – прервал Хавнул, с сильной заинтересованностью хватающий каждое слово монаха, – я слышал, что у королевы есть уже давно обручённый с ней будущий муж, Вильгельм Австрийский.

Отец Ангел пожал плечами.

– У нас все соглашаются только с тем, чтобы сделать королём такого, который мог бы у нас жить и править. Австриец же сидеть тут не может.

– Стало быть, Семко? – прервал Хавнул.

– Не знаю, – скромно ответил монах, – но боюсь, как бы его малопольские паны не сместили. Они боятся его, у них есть сила и хитрость. Мне кажется, что они затянут дело и приведут на трон кого-нибудь со своей руки.

– Но кого же? – спросил староста.

– Один Бог знает. Выбор будет зависеть от них. Первое условие – чтобы сидел в Кракове, сам управлял и никому губернаторство не доверял. Оно всем опротивело.

Ещё несколько вопросов задал любопытный Хавнул и видно было, что ум был чем-то сильно занят. Он думал, вздыхал, уставил в пол глаза, был взволнован больше, чем обычно. Из этого монахи заключали, что на его плечах лежало какое-то важное дело.

Действительно, Хавнул ходил, обременённый странной мыслью, которая упала на его душу, как луч с неба, во время богослужения, именно, когда отец Павел радостно пел: Аллилуя. Он услышал в себе некий таинственный голос, который, казалось, говорит: «Встань и иди, веди Ягайллу креститься и на польский трон, объединённый с Литвой».

Это казалось ему дерзким, неразумным, почти ребяческим и невозможным, но теперь, слушая повести отца Ангела, он начинал предвидеть, что этот брак мог бы осуществиться, что это был, может, единственный способ вынудить Ягайллу, которого любил, принять христианскую веру. А в его душе постоянно звучало с пасхальным Аллилуя: «Встань и иди, встань и веди своего пана на крещение и на трон».

Эти слова осаждали его, звучали в его ушах, не давали ему ни о чём другом думать, ничего понимать.

– Встань и иди, – говорил внутренний голос.

Со смирением благочестивого человека Хавнул сопротивлялся этому искушению, считая себя недостойным призвания к этому великому делу.

Крестить Ягайллу, сделать его равным другим христианским монархам – было тайным желанием всей его жизни. Теперь для этого открылось поле. Две соединённые вместе короны против ордена! Из них двоих вырастет непобедимая сила. Опьянённый этой мыслью, Хавнул выехал, попрощавшись с монахами, направляясь прямиком в замок, к себе домой. Там он закрылся с мыслями, которые не давали ему покоя.

– Встань и иди! – повторялось в его душе.

Это был как приказ свыше, как глас Божий, он имел силу, сопротивляться которой Хавнул не мог.

Ягайлло, который, если не был на войне, почти всегда сидел в лесу на охоте, и сейчас его в Литве не было. Из братьев двое жили где-то на Руси, другие были рассеяны по замкам. Только старая королева с дочками молилась и вздыхала в монастыре в своих теремах.

Ближе к вечеру, не в силах уже сдержаться, он перекрестился, вздохнул и пошёл к великой княгине.

Именно, когда он проходил дворы, около святого алтаря Литвы отмечали какой-то торжественный весенний праздник. Дым огромным столбом взметнулся в воздух, зазвучали песни, а люди в зелёных венках проскальзывали около стен.

Хавнул поглядел в ту сторону, на ещё живое идолопоклонство, имеющее там своих священников, вещунов и благочестивых последователей. Он задумался над тем, какая сила была нужна, чтобы повергнуть это старое здание, ушедшее корнями глубоко в землю.

У двери великой княгини, боясь прервать какое-нибудь богослужение, он остановился, объявив о себе через слугу.

Молитвы только что кончились. Старая Юлианна, которая ходила мало, потому что сил ей не хватало, уже сидела в кресле с чётками в руках. Она довольно любила старосту, хотя ревностной русинки не нравилось, что он исповедовал один обряд с крестоносцами.

Хавнул начал с вопросов о здоровье, вынужденный выслушивать обычные жалобы стариков, потом новости из Твери, из Полоцка и из Руси.

– У меня также были новости от ляхов, – сказал он, приближаясь к старушке и озираясь, нет ли поблизости слуг. – Если бы ваша милость соизволили меня выслушать, я мог бы вам многое рассказать. Меня давно мучает мысль, которую хочу вам поверить, так она меня охватила.

Юлианна слушала, опираясь на руку.

– У поляков нет короля, – сказал живо Хавнул, – у них будет только молодая королева, девочка-подросток. Для неё должны искать мужа, а для себя короля.

И староста внезапно воодушевился.

– А! А! Милостивая пани! На этом троне посадить бы нашего пана, и объединить два государства и всей этой мощью ударить на крестоносцев!

Юлианна немного привстала, покачала головой, задумалась, по её губам скользнула улыбка недоверия.

– Человече! – сказала она. – О чём ты мечтаешь? Разве это может быть? Они не захотят его королём взять! Долгие века мы были с ними врагами. Русь тоже с ними враждует… Это другой свет, и это другой… Мы молимся иначе. Для Ягайллы жену и власть нужно искать на Руси. Там нам креститься, завоёвывать и продвигать границы.

Хавнул спокойно дал ей говорить.

– Ваше величество, – сказал он тогда, когда она замолчала. – Победить и вынести всех князей на Руси, чтобы завоевать себе обширное государство, будет трудней, чем под крестом Христовым обьединиться с Польшей. Тут для Ягайллы без войны, без труда, без врага готовый трон, молодая жена, сильное государство и храброе войско, чтобы справиться с Орденом.

Великая княгиня, не отвечая, надолго погрузилась в мысли. Ей нужно было свыкнуться с этой мыслью, такой новой, которой никто никогда допустить не смел.

– Но они приведут туда Семко! – сказала она.

– Не все, – живо ответил Хавнул. – Именно те, у которых больше силы и ума, боятся его и не хотят. Им Литва так же нужна, как нам Польша. А! Если бы