Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф Страница 14

они готовы к переменам, а может, и нет. Поймите меня правильно, — торопливо продолжил он, словно очень хотел дать успокоение взволнованному разуму собеседников, — я не говорю, будто хочу, чтобы Хардинга избрали и что я отдам ему голос… Поскольку вы знаете, я член партии и голосую за демократов с тех пор, как стал совершеннолетним, но, — он снова сделал паузу, нахмурился с важным видом, глядя на сигару, и заговорил, осторожно обдумывая каждое слово, — возможно, мы просто обязаны провести перемены в этом году, страна к ним готова, они нам нужны… Я дважды поддерживал Вильсона: в 1912-м, когда он был избран на первый срок, а потом в 1916-м…

— Когда он не дал нам ввязаться в войну, — заметил кто-то иронически.

— И, — обдуманно сказал человечек, — если он руководил второй срок — раз оказался достаточно для этого хорош, — если бы он пошел на третий (хотя я в принципе против этого), — снова торопливо поправил он себя, — то я, наверное, пошел бы голосовать за него. Вот что я о нем думаю. Но, — он снова сделал паузу и с глубокой задумчивостью воззрился на свою изжеванную сигару, — возможно, что мы должны пойти на перемены. Вильсон был великим президентом — по моему мнению, величайшим после Линкольна, — и я не думаю, что кто-то мог бы сделать его работу лучше, чем он. Но, — слово прозвучало впечатляюще, — работа сделана! Война закончена…

— Да, слава богу! — пробормотал кто-то тихо, но с чувством.

— Народ хочет забыть о войне. Они хотят забыть обо всех своих жертвах и страданиях, — сказал человечек, который ничем не пожертвовал и ни разу не страдал, — они ждут лучших времен… И, по моему мнению, — снова заговорил он медленно и задумчиво, с видом важной осмотрительности, — по моему мнению, нас ждут лучшие времена. Я думаю, что после этих выборов мы станем свидетелями одного из величайших периодов национального развития и экспансии, каких не знал мир… Да мы еще и не начали! Мы даже не сделали первого шага! — вдруг воскликнул он со страстной убежденностью в голосе. — Вы понимаете, что этой стране чуть больше ста лет? Мы же еще даже не начали показывать, что мы можем сделать! Мы все это время только готовились к старту — строили города, заселяли сельскую местность, строили железные дороги и фабрики, развивали средства производства — готовили орудия для работы… Мы только начинаем использовать ресурсы этой страны. И по моему мнению, мы находимся на пороге периода величайшего процветания и роста, который только знал мир… Взять, к примеру, Алтамонт, — продолжал он убедительно. — Десять лет назад, в 1910-м, перепись населения показывала восемнадцать тысяч человек населения… Теперь, согласно правительственным данным, там тридцать тысяч, и это еще без учета всего: здесь не включены данные по Билтберну, Ланнз-Коув, Беверли-Хиллз, Сансет-Паркуэй — десятка мест, которые на самом деле являются частью города, но не включены в данные переписи… Если бы были включены все пригороды, мы имели бы население, как минимум, в сорок тысяч человек…

— Я бы сказал, около пятидесяти, — уточнил другой патриот.

— И не пройдет еще десяти лет, как у нас будет семьдесят пять, если не сто… Но этот город еще не начал расти! — сказал Эммет, от энтузиазма нагибаясь вперед всем своим маленьким телом и колотя себя по толстому колену. — Еще восьми лет не прошло, как мы основали «Гражданский банк» и трастовую компанию с капиталом в 25 тысяч долларов и уставным капиталом в 100 долларов за акцию… Теперь же, — он сделал паузу и огляделся вокруг с убеждением на смуглом личике, — теперь мы имеем капитал в 2 миллиона долларов — депозиты составляют более 18 миллионов… А что до акций, — на смуглом личике промелькнула легкая самодовольная усмешка, и он с пафосом произнес: — Я не знаю, сколько акций держите вы, джентльмены, но, если кто из вас желает их продать, я выплачу вам по тысяче долларов за акцию, здесь и сейчас, — он шлепнул толстенькой ладошкой по толстенькому колену. — Прямо здесь и сейчас! За каждую вашу акцию!

Несколько мгновений Эммет твердо, с вызовом глядел на них.

— Только не за мои! — добродушно воскликнул краснолицый крупный джентльмен. — Нет, сэр! У меня всего десять акций, Эммет, но я вам ни за какую цену их не продам! Не продам!

Смуглый человечек, довольный ответом, самодовольно улыбнулся, прежде чем заговорить снова.

— Да, сэр! — сказал он. — Таковы дела. И то, что началось у нас дома, случится везде — по всей стране. С нынешней минуты вы будете наблюдать период роста цен и высоких зарплат — рост производства, бум на рынке недвижимости, акций, инвестиций, всяческого бизнеса — рост везде такой, какого вы прежде не видели и даже не надеялись увидеть.

— И когда этот рост остановится?

— Остановится? — резко возразил Эммет, а затем рявкнул: — Он не остановится! В любом случае. Не при нашей жизни! Говорю вам, мы только начинаем! Как можно говорить об остановке, когда мы еще не начали? Ничего подобного прежде не было, — страстно вскричал он, — ничего подобного во всей мировой истории! У нас были войны, бумы, хорошие времена, тяжелые времена, спады, периоды процветания, но говорю вам, джентльмены, — он сильно ударил себя по колену, и голос его взлетел с силой непоколебимой убежденности, — это другое! Мы достигли стадии развития, которого не знала ни одна страна мира, даже не мечтала — стадии за пределами бумов, депрессий, хороших времен, тяжких времен — всего…

— Вы хотите сказать, что после нее эти факторы никогда на нас не повлияют?

— Да, сэр! — воодушевленно воскликнул он. — Именно это я и имею в виду! Я имею в виду, что мы выяснили причины каждого из этих событий. Я хочу сказать, что мы научились обуздывать, контролировать их. Я хочу сказать, что, насколько мы знаем, их больше не существует!

Его голос стал почти пронзительным от силы его убежденности, и внезапно он выхватил пачку конвертов, перетянутых резинкой, из внутреннего кармана, и, схватив огрызок карандаша своей короткой ручкой, энергично закинул жирную короткую ногу за ногу, наклонился над конвертами и сказал спокойно, но настойчиво:

— Смотрите! Я хотел бы продемонстрировать вам кое-какие цифры! Как вы знаете, мой бизнес — заботиться о деньгах других людей. О ваших деньгах, о городских деньгах, о любых деньгах. Я должен держать руку на пульсе бизнеса каждую минуту. Мой бизнес — знать! Знать! И позвольте мне кое-что сказать вам, — произнес он спокойно, глядя им прямо в глаза, — я знаю, так что уделите мне минутку внимания, пока я буду демонстрировать вам