Перелетные свиньи. Рад служить. Беззаконие в Бландинге. Полная луна. Как стать хорошим дельцом - Пэлем Грэнвилл Вудхауз Страница 50

этом признается, здешнее общество будет смотреть на него, скажем так, искоса. Может случиться даже, что его не примут на следующую сельскохозяйственную выставку. Словом, леди Констанс, лично я готов уехать в два пятнадцать, хотя мне у вас нравится, но Билла Бейли я бы не гнал. С течением времени его могучая личность покорит вас. Я бы посоветовал подумать еще. — И, приветливо улыбнувшись, лорд Икенхем вышел.

Леди Констанс не двигалась долго; но вдруг очнулась. Она протянула руку к секретеру, в котором хранились бумага, конверты и телеграфные бланки, вынула бланк, взяла перо и написала:

«Джеймсу Скунмейкеру, 1000 Парк-авеню, Нью-Йорк».

Тут она подумала и прибавила: «Приезжайте немедленно…»

4

Человеку доброй воли неприятно позорить невинного слугу, пусть из лучших побуждений, и, сделав это, он хочет немедленно загладить зло.

Покинув леди Констанс, лорд Икенхем направился к Биджу, вручил ему пять фунтов, а потом спросил, не видел ли он преподобного Катберта Бейли. Достойно поклонившись, Бидж ответил, что не так давно упомянутый священнослужитель шел к розарию вместе с мисс Скунмейкер.

Пошел туда и лорд Икенхем. Зная человеческую природу, он полагал, что среди роз влюбленный забывает о времени. Вероятно, думал он, они грустят перед разлукой, а значит — надо поскорей их утешить.

Выйдя на воздух, он узнал, что ошибся, — Майра была не в розарии, а на усыпанной гравием дорожке, и не с Биллом, а с Арчи Гилпином. Собственно, Арчи уже уходил, оставив Майру в большой печали. Лорда Икенхема это не смутило; он понимал, что сейчас она запляшет от радости.

— Майра! — сказал он.

— А, дядя Фред! — откликнулась она.

— У тебя печальный вид.

— Какой же еще?

— Сейчас будет другой. Где Билл?

Она пожала плечами.

— Где-нибудь. Я его оставила в саду.

Лорд Икенхем поднял брови.

— Оставила? Надеюсь, это не размолвка?

— Называйте, как хотите, — сказала Майра, пытаясь прихлопнуть насекомое, которое холодно взглянуло на нее и полетело дальше. — Я с ним рассталась навсегда.

— Рассталась?

— Да.

— Почему?

— Потому что он меня не любит.

— С чего ты взяла?

— Вот с чего! — пылко воскликнула Майра. — Он пошел к лорду Эмсворту и все сказал, хотя знал, что тот скажет леди Констанс. Зачем же он так сделал? Вот зачем: чтоб от меня избавиться. Я думаю, у него есть девица в Боттлтон-Ист.

— Майра, — заметил лорд Икенхем, — сходи-ка ты к психиатру.

— Да?

— Да. Не пожалеешь. Если бы все девицы из Боттлтон-Ист сплясали перед ним танец семи покрывал, он бы не шелохнулся. Он пошел к лорду Эмсворту из-за совести. Разве мог он позволить, чтобы у такого человека забрали свинью? Чем расставаться навсегда, ты бы лучше преклонилась перед его стойкостью. Я всегда старался быть учтивым со слабым полом, но сейчас скажу, что ты ведешь себя как последняя дура.

Майра, глядевшая на жука так, словно хотела попробовать снова, подняла голову.

— Правда?

— Еще бы! Билл Бейли — истинный рыцарь.

Майра глубоко вздохнула.

— Последняя дура, это точно, — сказала она. — Дядя Фред, я сделала ужасную глупость.

— Вот именно.

— Нет, не с Биллом. Это бы я мигом исправила. Я сказала Арчи, что выйду за него замуж.

— Ничего страшного. Почему не поделиться с другом? Пришлет свадебный подарок.

— Ах ты, господи! Не за Билла, за Арчи.

— То есть как?

— Вот так.

— Ну, знаешь! Зачем?

— Со злости. Про меня еще в школе писали: «Слишком импульсивна». О, дядя Фред!

— Ш-ш-ш!..

— Дядя Фред!

— Ты не кричи, ты поплачь. Очень полезно.

— Что мне делать?

— Откажи ему, что ж еще!

— Не могу.

— Чепуха. Легче легкого. Гуляешь с ним при лунном свете. Он говорит, как хорошо вам будет вместе. Ты откликаешься: «Ах, забыла! Все кончено!» Он говорит: «Как?!», ты — «Вот так», и он уезжает в Африку.

— А я — в Нью-Йорк.

— Почему?

— Потому что меня отошлют, если услышат, что я отказала племяннику герцога.

— Разве Джимми такой строгий отец?

— Будет строгий. Он очень любит английских лордов.

— Естественно. Мы — соль земли.

— А Билл поехать не сможет, у него нет денег.

— Да, тут надо подумать. Предоставь это мне.

— Ничего вы не придумаете!

— Не суди сгоряча. Как я недавно говорил одному моему другу, именно такие ситуации будят во мне все лучшее. А лучшее из того, что есть во Фредерике Алтамонте Корнуоллисе Твистлтоне, пятом графе старого доброго Икенхема, — это тебе не кот начхал.

Глава VIII

1

Если вы пойдете по Флит-стрит и свернете в один из переулков, ведущих к реке, вы увидите большое здание, которое напомнит вам и провинциальную тюрьму, и кондитерскую фабрику. Это Тилбери-Хауз, обиталище «Мамонта», или, скажем иначе, тот улей, где тысячи пчел трудятся днем и ночью, изготовляя пищу для масс. Да, бесчисленные газеты и журналы лорда Тилбери — не дары неба, как вам казалось, а изделия рук человеческих.

В здании много окон, но на первые два этажа можете не смотреть, там редакторы. Сосредоточьте взгляд на трех окнах третьего, ибо за ними — апартаменты хозяина. Если вам повезет, он выглянет, чтобы подышать.

Однако в то утро вам бы никак не повезло, поскольку лорд Тилбери недвижно сидел за столом. Перед ним громоздились письма, которые он собирался диктовать секретарше; собирался — но не диктовал. Намеревался он и заседать с дюжиной писателей; намеревался — но не заседал.

Он думал. Увидев его, всякий стал бы гадать, чем занят его могучий разум — бюджетом, кабинетом или журналом «Малыш», который так успешно формирует мысль в наших детских. И не угадал бы; он размышлял об Императрице.

Выдающимся людям всегда чего-нибудь не хватает. У лорда Тилбери были успех, власть, богатство и приятное чувство, что ты властвуешь над душами, остановившимися в своем развитии на двенадцати годах. Но у него не было Императрицы, хотя он мечтал о ней с первой же встречи. Так случалось со всеми свинофилами — придет, увидит, ахнет и ходит потом, как опоенный, словно его поцеловала во сне богиня.

Мрачные мысли прервал телефонный звонок. Лорд Тилбери поднял трубку.

— Алло! — заорал голос, который он тут же узнал, ибо из его многочисленных знакомых только герцог, начиная беседу, вопил, словно уличный торговец, рекламирующий апельсины. — Это кто, Скунс?

Лорд Тилбери нахмурился. Немного осталось людей, употреблявших прозвище, которое не нравилось ему в детстве, а сейчас — и подавно.

— Лорд Тилбери у телефона, — отчетливо выговорил он.

— Кто? — проревел герцог, глухой на правое ухо.

— Да?

— Не мычи. Ничего не пойму!

Лорд Тилбери повысил голос, почти сравнявшись с герцогом.

— Я говорю: «Да!»

— «Да»?

— Да.

— Чушь какая, — определил герцог,