День отдыха на фронте - Валерий Дмитриевич Поволяев Страница 10

Тут можно читать бесплатно День отдыха на фронте - Валерий Дмитриевич Поволяев. Жанр: Проза / О войне. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Knigogid (Книгогид) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

День отдыха на фронте - Валерий Дмитриевич Поволяев читать онлайн бесплатно

День отдыха на фронте - Валерий Дмитриевич Поволяев - читать книгу онлайн бесплатно, автор Валерий Дмитриевич Поволяев

с длинными розовыми хвостами, вызывающими тошноту, они совсем не опасались, как не опасались и собаки-крысоловы, но той весной в городе нельзя было увидеть ни собаку, ни кошку, голодные люди съели их, а теперь крысы собирались съесть людей.

Надо было что-то делать. Выход обозначился один — завезти в город кошек, желательно тех, для которых крысы станут такой же едой, как и хлеб с молоком.

Завозили их, как узнали горожане, из двух областей — Кировской и Вологодской.

Однажды Вольт увидел на улице странно притихших старух, их было много — древние большевички, закопченные у своих печек-времянок, хмурые, словно бы получили приказ эвакуироваться на Урал, — они напряженно вытягивали худые шеи и смотрели на трамвайную часть улицы. Глаза у них были изумленные. Вольт не выдержал, сунулся в старушечий ряд — чего они высмотрели?

То, что он увидел, изумило и его, настолько изумило, что он чуть не сел на землю: по трамвайным путям, изрядно проржавевшим и почерневшим за зиму, ставшим неровными, шла кошка. Грациозная, гибкая, с внимательными, все засекающими глазами. Она все видела, но ни на что не обращала внимания, никого не боялась — ни людей, ни гитлеровских снарядов, опасно шелестящих над головой (немцы работали по хронометру, стреляли по одиннадцати часов в сутки, — все светлое время, в общем), ни гудения самолетов за облаками, откуда могли посыпаться бомбы.

— Кис-кис-кис! — давясь хриплым шепотом, позвала кошку одна из изумленных старух.

Кошка даже усом не повела в ее сторону.

Тишина, внезапно наступившая, была какой-то всеобъемлющей, едва ли не вселенской, — одна на всех: ни далекой канонады не стало слышно, ни взрывов на улицах — немцы, исполняя план, утвержденный далеко от Питера, в ненавистном Берлине, ежедневно перемалывали город, превращали его в битый камень, и конца-края этой бесовской работе не было видно.

А тут и немцы перестали стрелять.

— Кис-кис-кис, — каким-то заискивающим, истончившимся от напряжения голоском позвала кошку вторая старуха — костлявая, с широкими мужскими плечами, высокого роста, едва ли не под два метра, но и на этот зов кошка не откликнулась, она умела держать стать, говоря языком петербургских извозчиков.

— Господи, не всех кошек съели в этой голодухе, — послышался еще один голос, негромкий, по-деревянному скрипучий.

— Эта кошка не здешняя, не питерская, — знающе проговорила двухметровая старуха, озабоченно помяла рукою шею — слишком уж тонкий был у нее голос, — эта кошка привозная, не боится нашенских ужасов, — тут старуха закашлялась и умолкла, словно бы в горло ей попала какая-то едкая пыль.

Кошка прошла метров сто по трамвайному следу, показывала себя, как на подиуме, собственной независимостью демонстрировала, что жизнь возьмет верх над смертью, люди, глядя на нее, это понимали, выпрямлялись торжествующе, лица у них светлели; затем кошка свернула на тротуар и очень неторопливо, зная себе цену, проследовала в подворотню с надкушенным полукруглым сводом — сюда всадился крупный снарядный осколок.

— Мам, сегодня люди видели на улице кошку… — сказал вечером Вольт усталой матери, едва пришедшей с дежурства домой и теперь с отрешенным лицом думающей только об одном — как добраться до постели? А доползти до нее уже не было сил.

Положение матери в госпитале упрочилось, месяц назад она была введена в штат, работала теперь врачом, петлицы на воротнике ее гимнастерки украсились двумя кубарями и отныне к ней обращались, уже вытягиваясь по строевой стойке:

— Товарищ лейтенант медицинской службы!

Вообще-то Вольт хорошо понимал, насколько новость о появлении кошек в Питере ошеломила народ, люди сейчас рассказывали друг другу только об этом… Раз в Ленинграде кошки начали совершать променады по улицам — значит, крысам пришел конец?

Мать наконец-то справилась с собою, с усталой оторопью, в которой находилась, всплыла на поверхность самой себя, в глазах у нее появилось живое выражение.

— Да-да, — наконец-то проговорила она, — в госпитале об этом шла речь: привезли два вагона кошек…

Кажется, из двух областей. Так что есть надежда, что они передавят всех ленинградских крыс.

Вольт не выдержал, растянул рот в улыбке — доволен был, что мать пришла в себя, заговорила, — у нее вон, даже лицо посветлело, в нем появились живые краски.

— Это не крысы, мам, это хуже — специальное подразделение немецко-фашистских войск, ведущее диверсионную работу против Красной Армии, я в этом уверен твердо. Но этому подразделению, как и всем другим фрицам, глаз на задницу натянут обязательно.

Мать поморщилась.

— Фу, Вольт, как плохо ты выразился — глаз на задницу…

— И на передницу тоже натянут, — начал горячиться Вольт, он говорил что-то еще, но мать уже не слушала его, потянулась к узелку, который принесла с собой из госпиталя, быстро и ловко, — несмотря на саднящую боль в мышцах, звон в голове и усталость, — распаковала его, обнажила небольшую алюминиевую кастрюлю с насечкой из нескольких букв, свидетельствующей о том, что посуда принадлежит котлопункту госпиталя, определила ее на невзрачное тельце буржуйки.

— Это тебе суп, Вольт, — сказала она, — разогреть надо…

Поковырявшись еще немного в кульке, утвердительно кивнула и извлекла черный ноздреватый сухарь с искривленными боками, готовыми согнуться в свиное ухо, отдала сыну.

— Это тебе к супу, — сказала она, — хлеб очень вкусный, имей в виду — с Большой земли… Настоящий.

— Мам, давай поужинаем вдвоем, хлеб разделим пополам, а? — Вольт сунул в буржуйку несколько листков из старого школьного учебника, украшенного чернильными пятнами (учебник он нашел сегодня на чердаке дома — валялся бесхозный, перекошенный, корявый от времени и того, что много раз попадал под дождь, под мороз и ветер, Вольт подсушил его на сквозняке и солнышке — получилась хорошая растопка), подпалил их.

По бумаге, над которой усердно корпели несколько поколений старательных школяров, побежали проворные рыжие языки, втянулись в коленчатую жестяную трубу, печка обрадовалась пламени, загудела, заклокотала звучно, Вольт ее еще утром зарядил топливом — топором раскромсал большую доску. В рассветную пору неподалеку от их дома снаряд растрепал жилую сторожку, разбросал ее убогое нутро по всей улице… Вольту досталась доска.

Языки огня впились в обрубки раскуроченной доски и добычу свою уже не отпустили, госпитальный суп Вольт вскоре разлил в две тарелки, себе и матери.

— Нет, Вольт, — мать упрямо покачала головой, — это тебе, я же сказала.

Вольт вздохнул осуждающе и принялся есть. Сухарь был настоящий, хлебный, из ржаной муки, и такой вкусный, что только от одного духа его рот буквально забивало слюной — не продохнуть. Его можно было потреблять, как сахар, с одним маленьким осколком выпить пару стаканов чая… И суп был вкусный — у госпиталя существовало больше возможностей, чем у обычных блокадников по

Перейти на страницу:
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии / Отзывы
    Ничего не найдено.