Валериан Скворцов - Тридцать дней войны Страница 13

Тут можно читать бесплатно Валериан Скворцов - Тридцать дней войны. Жанр: Проза / О войне, год -. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Knigogid (Книгогид) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Валериан Скворцов - Тридцать дней войны читать онлайн бесплатно

Валериан Скворцов - Тридцать дней войны - читать книгу онлайн бесплатно, автор Валериан Скворцов

Вернувшись вечером в корреспондентский пункт, я передавал по телефону в «Правду»: «Сотни людей собираются в эти дни близ здания ханойского почтамта на бульваре Динь

Тиен Хоанг. Здесь вывешен огромный макет карты северных провинций республики, на которую наносятся изменения в обстановке в ходе отражения китайской агрессии. Сегодня сообщается, что в ходе ожесточенных и упорных боев региональные вооруженные силы, ополченцы, отряды самообороны предприятий и кооперативов провинций Хатиен, Лангшон, Каобанг и Хоангльеншон нанесли серьезный урон противнику. На позициях близ Донгданга солдаты второго взвода третьей роты 2-го батальона лангшонских региональных сил Чан Дык Шон и Нгуен Ан Туан принесли и сдали на НП подразделения два автомата, гранатомет и пистолеты, взятые в качестве трофеев в рукопашной схватке близ местечка Банкюит общины Хоадонг. Бойцы рассказали об упорном бое, в ходе которого выведено из строя более 60 солдат противника. Всего же в секторе близ Донгданга враг потерял уже несколько тысяч человек и около ста танков… Вьетнам сражается смело, умело и стойко»,

Конница на рельсах

Горные районы у вьетнамо-китайской границы молва в старину называла «краем чумных лесов и отравленных вод». Лихорадка, оспа, кишечные заболевания, туберкулез свирепствовали в здешних селениях, затерянных среди гор и непролазных лесных чащоб. Путеводитель, изданный в Париже по Тонкину и Аннаму[4], предупреждал путешественников: «Приходится признать, что высокогорный климат — суровое испытание и людям с ослабленным здоровьем не подходит».

Под стать природе складывалась и жизнь в этом глухом краю. Обширные, но отсталые, заброшенные территории с неразвитым земледелием и ремеслами, лишь начинавшими зарождаться торговыми и денежными отношениями были населены национальными меньшинствами тхаи, нунг, мео, зяо, мыопг и другими. Некоторые из них в прошлом кочевали по обе стороны границы.

После августовской революции 1945 года, а затем во время проведения земельной реформы в начале 50-х годов многие представители родовой и племенной знати национальных меньшинств — лапги и дао у мыонгов, пхиа и тао у тхаи, тхоти у мео — ушли в Китай. Среди этого узкого круга отщепенцев бывшие колонизаторы, а затем американская разведка подогревали сепаратистские настроения, внедряли идею самостоятельных государственных объединений по племенному признаку.

Истоки подобной подрывной политики восходят к тем давним временам, когда пекинский императорский двор, с тревогой наблюдавший, как набирает силу, становится все самостоятельнее южный сосед — Вьетнам, пытался подкупами и посулами вызвать антивьетнамские настроения у продажной горской знати. Миньским, Цинским, а затем и гоминьдановским эмиссарам удавалось преуспеть в этом, но именно лишь среди верхушки. Тхаи, мео, нунги и другие национальные меньшинства строили и укрепляли народную власть, пришедшую в горы, совместно с вьетнамскими братьями из долин.

В составе разведывательных дозоров китайских батальонов, вторгшихся в феврале 1979-го в Лангшон, Каобанг, Хатуен, Хоангльеншон и Лайтяу, шли проводниками не только бывшие хуацяо, но и бывшие князьки горных племен. В штабе Сюй Шию надеялись с их помощью привлечь на свою сторону горцев оккупированных уездов. Но в «краю чумных лесов и отравленных вод» плохо действовала не только китайская пехота, в массе не подготовленная к действиям в горах, но и средневековая антивьетнамская подрывная тактика. С пойманными князьями соплеменники не церемонились. Те же мео хорошо помнили, как вожди проигрывали в карты общинный скот и расплачивались будущими урожаями за алкоголь и опиум с китайскими купцами. Еще помнились времена, когда дети мео не знали грамоты, а единственной собственностью их гордых и независимых родителей были допотопные ножи в деревянных ножнах, мотыги да рваные одеяла. Ружья, без которых мео как охотники не представляют себе жизни, князья держали под замком и выдавали за плату…

На всякой войне хватает жестокости. И в той, какую навязали пекинские агрессоры вьетнамцам, тоже случалось видеть ее свидетельства. Жестокость проявлялась нападающими, вероятно, в силу специально воспитанного бездумного отношения к убийству вообще и полного равнодушия к человеку и его жизни в частности. Воспитание такое — не новинка в армиях, ведущих войны несправедливые и захватнические.

Однажды я видел, как близ 37-го километра шоссе номер 7 в осыпавшихся окопах, среди мусора, навоза и хлама, оставленного выбитой пекинской солдатней, приведенной одним из предателей, главный редактор хоангльеншонской провинциальной газеты By Ван Тху, седовласый журналист, бывший с нами, поднял измятую тетрадь с записями на вьетнамском языке.

В тяжелом молчании слушали сгрудившиеся вокруг нас бойцы сопровождения страшные строчки: «Маленький Минь сломал руку. Охранник прикладом разбил ему голову, потому что тот больше не мог работать. Ребята два дня не ели, и ночью мне разрешили собрать немного ананасов на брошенной плантации. Когда я принес плоды, китайские солдаты со смехом отобрали их у меня… Я получил тяжелый удар ногой в живот. Если я умру, что станет с моими учениками…»

Это был дневник погибшего преподавателя средней школы в Фолу. Вместе с учениками, в большинстве своем из национальных меньшинств, он оказался в руках агрессоров.

— Если захватчики не уйдут, — сказал мне тогда уроженец приграничной общины Батсат, командир отряда разведчиков, — народная война станет им мощным ответом…

Во времена, предшествовавшие агрессии, даже в самые напряженные, пропагандистская работа коммунистов среди вьетнамского населения никогда не носила враждебного характера по отношению к китайскому народу. Именно благодаря этому вьетнамский народ оказался более, чем китайцы, подготовленным к суровому испытанию войной. Глубокое сознание своего политического единства, высокое патриотическое чувство, очевидно, не могут сформироваться на основе искусственного нагнетания враждебности к соседнему народу. Вьетнамский воин был и остается патриотом и интернационалистом; китайский солдат, перешедший границу, — захватчиком, орудием в руках клики, предавшей великую дружбу.

Пекинское руководство явно недоучло этот важный политический и моральный фактор. Оно рассчитывало, что во Вьетнаме, только недавно воссоединившемся после более чем вековой разобщенности, сработают «центробежные силы» в самом начале войны. В Пекине надеялись на восстания в южном Вьетнаме, где социалистические преобразования только осуществлялись, волнения национальных меньшинств в горных районах, а также на беспорядки среди более чем миллиона хуацяо. Однако СРВ предстала перед врагом как никогда сплоченной и монолитной. Нельзя не испытывать чувства глубокого уважения к политическому мужеству народа, руководителей коммунистической партии и правительства Вьетнама, ясно и реально представлявших себе всю степень опасности, нависшей над национальной независимостью и социалистическими завоеваниями.

Делая героические усилия, принося жертвы, и население, и ополченцы, и армия Вьетнама защищали родину, свое будущее, вполне понимая, что враг их — не китайский народ, а те, кто держит реальную власть в великой соседней стране.

Обмениваясь мыслями как в дни войны, так и после победы с коллегами по перу, в том числе и с теми, кто находился «на другой стороне», в Пекине, не раз слышал я, что, затянись боевые действия, окажись южные провинции Китая в таком же критическом положении, в каком были северные вьетнамские, развал «Поднебесной» не заставил бы себя ждать. Испытания и жертвы подсекли бы гнилую опору, на которой держалось пекинское официальное обоснование войны, — ложь и замалчивание действительного характера событий, великоханьская враждебность к другим народам и национальностям.

Убежденность в собственных превосходстве и исключительности как шелуха слетала с китайских солдат, едва наталкивались они на первый же серьезный отпор. Воспитываемая в них командирами злобность оборачивалась в упорном бою малодушием, и дисциплина в подразделениях была не чем иным, как покорностью, державшейся на страхе.

А отпор агрессору нарастал. Данные штабов региональных войск шести северных провинций СРВ свидетельствовали, что с первых же минут китайское вторжение всюду встретило решительное сопротивление. Оборона носила различный характер, ибо многое зависело от оружия и боезапасов, имевшихся в распоряжении уездов. На главных направлениях врага встретили пушки, а вот на горных тропах пограничники и население применяли лишь стрелковое оружие. Китайские колонны подвергались огневым налетам с фронта, флангов, в тылу. Специальные части китайцев, посаженные для быстроты маневра на лошадок, ведомые хуацяо, хорошо знавшими потаенные тропы, углублялись далеко во вьетнамскую территорию с целью обхода. В нескольких местах эта кавалерия оказалась в тылу вьетнамских подразделений. Но, развернувшись для атаки вдоль рельсов железной дороги близ Лангшона и Лаокая, она тут же была накрыта минометным огнем.

Перейти на страницу:
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии / Отзывы
    Ничего не найдено.