Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов Страница 19

Они шли вдвоём по перрону, опаздывая на поезд. Было раннее утро, ещё горели привокзальные огни, но сумерки уже окутывали всё вокруг. Они шли с Мариной сквозь толпу, обходя чемоданы и тележки с багажом, расталкивая локтями бесконечный людской поток, и в какой-то момент Калина потерялся. Нет, он видел, как дочь продолжала идти вперёд, как её обступали какие-то люди, но сам отчего-то не мог сдвинуться с места. Он попытался закричать: «Марина!», но с губ слетел натужный шёпот и растаял в утреннем сумраке. Дочь скрылась из вида, а он продолжал стоять посреди перрона, окружённый незнакомыми людьми, и не в силах был сделать ни единого шага. И закричать был не в силах. Так и проснулся с застрявшим в горле криком.

До Локомотива домчали с ветерком. Парнас гнал машину, не жалея движка и подвески. Старенькая «буханка» подлетала на кочках, перепрыгивая лужи и воронки, всё внутри кряхтело, скрипело застарелым, противным скрипом, но машина продолжала лететь вперёд.

Ещё в темноте группа сапёров начала движение. Со стороны промки были слышны разрывы сто двадцатого миномёта. Идти было тяжело – узкая траншея практически по пояс была заполнена ледяной жижей, но идти по поверхности желающих не было. Траншея прорезала насквозь разбитый в хлам частный сектор и выходила к Ясиноватскому переулку. Примерно на середине пути был врыт удобный и достаточно плотный блиндаж. Там можно было отдышаться и перекурить.

– А хохол сегодня спокойно себя ведёт, – произнёс Француз, тяжело дыша и сплёвывая тягучую слюну.

– Постучи по дереву, – ответил Калина, утирая пот.

– И то верно. – Француз три раза постучал себя по лбу.

– Отрабатывают по периметру, не прицельно, – вставил Вожак.

– Проскочим, малята, – улыбнулся Калина. – Чуть-чуть осталось.

С горем пополам дошли до Ясиноватского переулка. Осталось перебежать дорогу, нырнуть в дыру в бетонной стене и, двигаясь по траншее, дойти до входа в подвал. Сама дорога простреливалась из пулемёта, точка выхода из траншеи была пристреляна из миномётов, поэтому перебегать надо было быстро, рывком и по одному. Выдохнули, перекрестились и пошли. До Черёмухи, как Вожак и говорил, дошли без происшествий, по красоте.

В самом подвале было грязно, темно, сыро и очень людно. Бойцы сидели на полу вдоль стен. В углу, закрытом полиэтиленовой плёнкой, стонали раненые. У сапёров и полковой разведки на Черёмухе была уже оборудована точка – небольшой закуток, закрытый от всех плащ-палаткой. Там был свет от генератора, работала тепловая пушка. Стены и потолок прогнулись от прилётов и были готовы рухнуть в любой момент, но это было терпимо. Самое главное, что можно было согреться, вскипятить на таганке кружку чая, подогреть консервы. Горела лампочка, наконец. Это были шикарные условия по местным меркам.

В каморке уже сидели трое разведосов – Угвэй, Мульт и Апрель. Угвэй – худой угрюмый мужик со стёртым и испуганным лицом, Мульт – совсем молодой парень, мальчишка ещё лет двадцати, Апрель – живчик на подзаводе, бесстрашный, деятельный, из тех, о ком говорят «рабочая лошадка».

– Здорово, братцы, – прохрипел Калина, тяжело дыша.

– Здорово, одноразовые!

– Как обстановка?

– Как в сказке – чем дальше, тем страшнее, – улыбнулся Апрель.

Снаружи прилетела мина, подвал вздрогнул, с потолка посыпалась штукатурка.

Разведчики работали «на ножках» – осуществляли поднос всего на свете по всей промке. Каждый из них делал по пять ходок за день и перед выходом прощался со всем белым светом. Работа была неблагодарной, ещё поспорить можно, что опаснее: штурмануть укреп или два дня побегать «на ножках».

– Вчера немцы как с цепи сорвались. Контролят всё. По ходу, новая смена у них подошла, на опыте ребята. Я раз десять вчера пытался прорваться до Сливы – только два раза проскочил, а так – назад откатывался. Просто не пройти. До Гаражей добегаешь – тебя уже засекают, а от Гаражей метров двести надо бежать по открытке до Дуба. Тропинка там одна, уже натоптана, её АГС контролит, всё пристреляно до метра. Даже не знаю, как сегодня работать будем. – Апрель произнёс длинную речь и выжидательно замолчал. – А вам куда надо?

– На Сливу.

– Это проблема.

– Ладно, поглядим. Давай чайку для начала.

– А к чаю есть что? – спросил Мульт.

– Сникерсы.

– Золотой ты мой человек, проходи, гостем будешь, – разведчики заулыбались.

Сапёры прошли в каморку, сняли бронежилеты, шлемы, поставили автоматы в угол, вытащили из рюкзаков еду, воду, газовые баллоны и сложили в общак. Понятие моё-твоё здесь отсутствовало. Всё, что есть – общее. На том и стояли.

Время на промке текло по-другому, было вязким и мутным. Сама ткань времени разрывалась, и из неё выпадало ощущение будущего. На промке не было «завтра». И от этого ощущения неполноты становилось не по себе.

– Вчера за Угвэем комик охотился, – жуя сникерс, рассказывал Апрель. – Загнал его у самой Черёмухи в угол, а там перекрытие небольшое, еле втиснуться можно, а вход закрыт металлическими воротами… Ну, как воротами… На одной петле что-то болтается. Угвэй заныкался туда, а комик жужжит рядом, пытается щёлку найти, чтобы залететь, но, видимо, низко не может опуститься, картинка начинает отстёгивать… Короче, ударил в эти ворота. Угвэй, бедолага, выполз, приконтуженный, и кое-как до Черёмухи доковылял.

– Я манал такие движения, – сплюнул под ноги Угвэй.

– Повезло, – произнёс Француз.

Но за этой фразой не было облегчения. Все понимали, что имеется в виду: бесконечно везти не может. Будь ты самым удачливым сукиным сыном на свете, рано или поздно ты оступишься, фарт сорвётся с крючка, и ты полетишь в пропасть. Это лишь вопрос времени и количества попыток обмануть смерть.

В каморку заглянул молодой кавказец в красивой и дорогой снаряге.

– Кто «на ножках»? Надо посылку на Тис доставить. – Вошедший говорил уверенно, властно. На рукаве модного камуфляжа красовался шеврон с надписью «Товарищи».

Разведчики молча переглянулись.

– Ну, вы рожайте быстрее, кто пойдёт? – не уходил кавказец.

– Сейчас решим, – ответил Апрель.

– Давайте, жду у выхода.

Кавказец ушёл, запахнув за собой плащ-палатку.

– Это кто такой? – спросил Калина. – Я в полку его не видел.

– Мага, из «Товарищей», он старший тут, всем рулит, – ответил Апрель. – Чёрт редкостный!

– У нас свой старший от полка должен быть.

– И он есть. Но тут на это насрать. Всем рулят «Товарищи». Если уж совсем беспредел начинается, то наш может вмешаться, а так… Вот Мульта пару дней назад хотели на штурм забрить – Капитон отстоял, он тогда от полка дежурил на Черёмухе. А в остальном… Тут все под «Товарищами», у них карт-бланш от Сахалина. Вот и выживаем, как можем. Своих берегут, чужих гоняют.

– Ну, это нормально, – усмехнулся