Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов Страница 21

стен, бьющая по нервам очередь пулемёта Калашникова из соседней каморки… Калина снова был на вокзале, но дочки уже рядом не было. Он также ходил между тюков и тележек, прорывался сквозь спешащую навстречу толпу, раздвигая прохожих локтями, но никак не мог найти Марину. С правой стороны перрона тронулся «Сапсан» на Москву, белые лакированные вагоны медленно поплыли в утренних сумерках, и в одном из окон вдруг мелькнуло лицо дочери.

Калина рванулся к вагону, расталкивая пассажиров, начал барабанить по стеклу своей огромной, похожей на лапоть ладонью, но Марина не смотрела на отца, словно не замечала его. Поезд ускорял ход, и вот уже Калина был вынужден бежать. Он снова, как и в прошлом сне, силился закричать, но из горла не вылетело ни единого звука.

Наконец, он добежал до края платформы, лицо дочери мелькнуло последний раз и скрылось навсегда.

Утро не принесло облегчения. Поставленная задача была не выполнена, у бойцов начала накапливаться усталость. Ничего не хотелось, даже шевелиться лишний раз.

Точка Слива из обычной военной задачи превратилась в недостижимый оазис в пустыне: видишь его, идёшь на полусогнутых, но никак не можешь дойти. Днём надо было сделать ещё одну попытку, но выходить из подвала не было сил. Их чуть не убили ночью и обязательно попытаются убить днём. Выходить из подвала было страшно.

Вожак с Французом не проговаривали это вслух, но Калина и так видел, что никто из бойцов не хочет покидать укрытие. Конечно, он старший группы, и если он прикажет, то и Вожак, и Француз пойдут вместе с ним без всяких разговоров. Он даже мог приказать им пойти вдвоём, а самому остаться на связи в подвале, и они бы поморщились, но пошли выполнять. Он – командир и имеет все права и всю власть для такого приказа. И вместе с тем Калина отчётливо понимал, что никогда такой приказ не отдаст. Он пойдёт сам, впереди, и либо погибнет, либо выполнит задачу.

– Есть разговор, – пододвинулся к нему Вожак.

– Ну?

– Я посмотрел по «Альпинквесту» – от Черёмухи до Плиты ровно километр. До Ларька – чуть меньше, восемьсот метров. Предельное расстояние для минирования из РПГ – кило двести. Мы вполне можем не идти на Сливу и заминировать всё от Черёмухи. На пределе, конечно, но вполне рабочий вариант. Ты – командир, тебе решать. – Вожак глядел на Калину спокойно и выжидательно.

– Нормально ты на меня всё перекинул, – усмехнулся Калина.

– Это лирика, брат, Гувер с тебя будет спрашивать.

– Задача – заминировать подходы, чтобы хохлы не могли отправить подкрепление, когда наши пойдут на штурм.

– И мы их заминируем. Не на всю глубину, но заминируем.

– А если будет недолёт?

– Не будет. Выставим угол под сорок пять градусов и спокойно отработаем. Слушай… Я всё понимаю, но так-то РПГ вообще не создан для того, чтобы ПОМки закидывать. Это всё чистый колхоз, что мы делаем.

– Да это понятно.

Предложение Вожака было заманчивым. Калина понимал истинную причину такого предложения – просто никто не хотел идти на Сливу. Как говорится, сто процентов понимания, ноль процентов осуждения. Но он всё ещё сомневался, потому что отвечать перед командиром будет не Вожак, не Француз – отвечать будет он. И тогда Вожак, как грамотный переговорщик с чиновничьим опытом, выложил крайний аргумент:

– Мы можем пойти на Сливу и задвухсотиться, и тогда задача не будет выполнена. А можем отстреляться с Черёмухи. Да, не на всю глубину, но подходы будут зашиты, поставленная задача – выполнена. Ты же сам видишь, что нам не пройти!

Вожак был прав, никакого толку от их гибели не будет.

– А ты что думаешь? – спросил Калина Француза.

– Да чего тут думать? В данной ситуации – это самое здравое решение. Гуверу объясним обстановку, – ответил Француз.

Калина кивнул, достал телефон, открыл приложение «Альпинквест», сам измерил расстояние от Ясиноватского переулка до Плиты, убедился, что Вожак прав – расстояние позволяло заминировать от Черёмухи.

– Ладно, братцы, так и поступим. С Гувером я сам буду объясняться. Ждём ночи, минируем и утром «по серому» сваливаем.

– Предлагаю разбить на три подхода: сначала три выстрела, откат, пауза, потом ещё три, также откатились и часик посидели, а на финалочку четыре залпа, – произнёс Вожак.

– Добро, так и сделаем.

Решение было принято, можно было поспать, перекусить, согреть чашку кофе на таганке и готовиться к ночной задаче. Сказать, что наступило облегчение – это ничего не сказать. Все трое вдруг поверили, что они выживут этой ночью. А может быть, и на этой войне.

Вечером в каморку на Черёмухе ввалились семеро бойцов: сапёры Инженер и Бомбер, разведчики Лотос, Призрак, гранатомётчик Гамбит, пулемётчик Малец и старший группы – командир роты управления Кремень. В каморке стало ни вздохнуть, ни протолкнуться.

– Вы не ждали нас, а мы припёрлись, – рассмеялся Инженер.

– Хорошим людям всегда рады, – улыбнулся Калина. – Располагайтесь. Если сможете. – Он развёл руками.

– Да мы проездом у вас, нам на Вяз двигаться.

– Ларёк штурмовать?

Кремень кивнул.

– И когда штурм?

Кремень пожал плечами:

– Сориентируемся по месту, по обстановке. Дойдём, там видно будет.

– Дойти не просто, – сказал Вожак.

Кремень ещё раз пожал плечами.

– Связь? – спросил Калина.

– Вроде есть там связь. Промежуточная через Сливу.

– Что, даже чаю не попьёте? – улыбнулся Француз.

– А вот чаю попьём, – улыбнулся Кремень в первый раз.

Кремень был уверенным в себе, немногословным мужиком, в повадках которого сразу угадывался внутренний стержень. Что называется, военная косточка. Учился в своё время в военном училище, но недоучился, ушёл в свободное плавание. Мобилизация догнала и исправила судьбу, вернула в прежнее русло. Выглядел он совершенно спокойно, словно не на штурм собрался, а в магазин за хлебом. И это спокойствие передавалось группе. Но никто не знал, каких внутренних усилий ему это стоило.

На таганке согрели три кружки чая и передавали их по кругу, отсыпали в ладонь горсть конфет. Штурмовики, ещё не остывшие от перехода, пили горячий чай вприкуску с конфетами, дымили сигаретами, и Калина подумал, что вот этот момент должен остаться в памяти. Все ещё живы, задачи впереди, и никто не знает, что принесёт ближайшая ночь. Но вот прямо сейчас в тесной каморке подвала рождалось то, что в книгах называют фронтовым братством.

– Ладно, надо двигаться, пока никто не передумал, – произнёс Кремень, ставя пустую кружку на стол.

– А что, так можно было? – удивлённо обернулся Малец, крепкий жизнерадостный парень.

– Тебе – нельзя, – второй раз улыбнулся Кремень. Он чувствовал, что ещё немного, и группа не захочет выходить из тесного, но надёжного подвала, и надо