Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников Страница 3

дыхание ему вторило. Хоть твёрдость командира и подействовала на меня, но мысль о том, что может с нами произойти, никак не хотела покидать сознание. Я заставил себя тряхнуть головой, прогоняя страх прочь. «Если что, просто помни: у нас все ребята профи, – шепнул мне один из бойцов, с которым я делил один и тот же окоп, – у них по десять – пятнадцать успешных боевых выходов, с ними можно быть уверенным и спокойным». Его поддержка была как никогда кстати. Она вызывала теплые чувства среди всеобщей разрозненности событий и гула мыслей. Этот боец, как и многие другие, был готов. Но готов ли я к первому бою, к первому выстрелу? Чувство неуверенности сдавливало грудь. В тот момент, когда звуки боя стали громче и мы услышали раскаты взрывов, меня охватила паника. Воздуха катастрофически не хватало, дышать становилось всё труднее. Я закрыл глаза и отставил руки от автомата, который налился мёртвой тяжестью. В голове проносилось одно: «Ты здесь, ты должен это сделать. Не подведи своих». Обстановка по ту сторону линии фронта должна была обрести для меня новое значение: это не просто бой, а проверка на прочность.

– Крот! Давай, вставай! – крикнул кто-то из команды.

Этот возглас выдернул меня из раздумий. Я взглянул на бойцов нашей группы: сильные, уверенные, нацеленные на результат. Я снова поднял автомат, почувствовал, как гудит рука, и приготовился к бою. От взгляда на людей, окружавших меня, страх начал постепенно отступать, оставляя после себя крепкую решимость. Как же глупо было позволить этому чувству взять верх над собой. Я могу быть сильным и смелым. Я всё смогу. Свет нарастал, словно предвещая напряжение.

Я даже не осознавал, что это тот самый момент, когда моё имя станет частью истории, совершенно отличной от бесконечных тренировок в Иваново. На передовой всё было иначе. Тишина, которой не было, как будто бы завернулась, как чёрный мех, вокруг моего сознания. «Крот, ты готов?» – спросил командир. Его голос был ровным. Я кивнул. А внутри меня накатывали волны эмоций, словно беснующийся океан: страх, удивление, разочарование – всё это находилось внутри меня. «Поехали». Это слово спокойно разрезало пространство вокруг. Я снова вспомнил звонкий смех друга, с которым мы подписали контракты. «Брат, ты не просто в армию идёшь, ты на фронт», – улыбался он. Отправная точка. Сейчас тот разговор эхом звучал в голове. Сможем ли мы справиться? Тогда я об этом не думал. Сейчас же я попытался сосредоточиться на том, что происходило прямо здесь. Зажмурясь на секунду, стал вспоминать всё то, чему успел научиться, сосредоточился на том, что было самым главным: стратегия, действия, команда. «Убирай лишние мысли, Крот», – сам себе сказал я, скрипя зубами.

И тут начался бой. Самый настоящий, не из фильмов и книжек, безжалостный и реальный бой! В нём не было места размышлениям о великом, только действия, только команды. Работала вражеская артиллерия и минометы. Все взлетало в воздух и распадалось там на куски. Дым. Огонь. Крик. Пыль и грязь.

Часть бойцов металась в поисках укрытия. Но я, прислушиваясь к командам Кинжала, понимал, что нельзя терять ни секунды. Мы должны взять вражеские позиции, и страх уже не имел права держать ни меня, ни кого-либо ещё в своих объятиях. Через мгновение я осознал, что теперь всё зависит только от меня, от моих решений и реакции. Перед глазами всё плыло – я почти физически чувствовал, как меня раздирают желание сохранить жизнь и желание избежать боли и утрат.

– Вперёд! – прорычал Кинжал, выскочив из укрытия.

Прикрывая его, я с оружием в руках побежал, следуя за командиром. Грохот мин звучал как обрывки безумной симфонии, которую играет сам дьявол. Кто-то кричал от боли, кто-то стонал, кто-то всё ещё продолжал стрелять и двигаться вперед. Эти образы мелькали перед глазами, но долго я на них не задерживался.

С каждым шагом я чувствовал напряжение в воздухе, словно бойцы были проводником общей энергии, единым организмом в движении. Мы скользили между обломками разбитых домов и осколками битого стекла. То тут, то там раздавались крики и выстрелы, кровь смешивалась с пылью, и каждый шаг представлялся недостижимой вечностью.

И вот, когда мы приблизились к позициям врага, я вспомнил все те часы, проведённые на тренировках, где вместе с товарищами мы впитывали каждую деталь, каждый нюанс. Секунды минутной решимости – это всё, что нам было нужно для того, чтобы взять позиции врага. Кто-то закричал со стороны врага, я выстрелил без колебаний, как будто это было частью механизма. Руки казались чужими, я не мог поверить, что действую так быстро. «Сохраняй хладнокровие», – повторял я сам себе. С каждой секундой ситуация становилась всё напряжённее, и я начал понимать, что мой внутренний бой не меньшее испытание, чем физический.

«Это твой первый бой, не позволяй страху взять верх», – повторял я как мантру. В то же время голос внутри меня, мягкий и настойчивый, твердил, что я здесь, что жизнь и смерть только в моих руках. Через мгновение я понял, что теперь всё зависит только от меня, от моих решений и моей реакции.

– Гранаты! – закричал Зуб.

Не раздумывая, я бросил свою следом за командиром. Это был момент единства, так называемая синергия. Взрыв, сгустившийся дым, и тут же наш взвод бросился в атаку. Эти люди были туннелем, проводящим сквозь страх и ненависть. Каждый выстрел точно ответ на агрессию врага.

Бой был не только физической борьбой, но и эмоциональной – многие из нас знали, что на кону наши жизни, жизни сослуживцев, тех, кто ждал нас дома. Мгновения, когда мы уничтожали врага, были одновременно и местью за смерть наших братьев, и стремлением к справедливости.

Преодолев заградительные сооружения, мы ворвались в окопы противника. Звуки выстрелов, крики, рев дыхания, все смешалось в однотонную массу. Именно тогда я почувствовал внутреннюю энергию, она встраивала меня в такт, что с каждым новым шагом двигал к победе.

Затем наступили два часа сплошной мясорубки. Сложно было понять, где свои и где чужие. Дым с пылью кружились в танце дьявольского фокстрота.

В один момент все затихло.

Местами были слышны одинокие выстрелы бойцов, ведущих зачистку в тех местах, где не враг не хотел сдаваться в плен. Окоп заполнился лишь глухим стуком сердец выживших и протяжными стонами раненых.

Сегодня мы выполнили поставленную задачу, но ощущение утраты и боли будет с нами всегда.

Глядя на своих боевых товарищей, я понимал, что каждый из них – это светлый луч, старающийся пробиться сквозь темноту. Первый бой был позади, и мы смогли доказать, что даже в самые страшные моменты жизни человечность и дух всегда готовы под руку идти