Дыхание Донбасса - Владимир Дмитриевич Пронский Страница 60

– Ведь для доказательства мнимой вины ответчика заявители ничего не могут предъявить: ни платёжных документов, ни показания свидетелей, а на расчётном счёте фонда нулевой баланс, – убеждал адвокат. – Даже непонятно, как это дело вообще дошло до слушания, почему не развалилось на досудебном расследовании. Хотя, учитывая влиятельность некоторых заявителей, это понять можно, и людской фактор пока со счетов списывать нельзя. Но вы, дорогая Маргарита Леонидовна, не переживайте, я всё сделаю для восстановления справедливости, вам ничего не угрожает.

Маргарита и сама это понимала. Но понимать – это одно, а чувствовать себя юридически защищённой – совершенно другое. И это слушание для неё лишь разминка. Ведь скоро исполнится полгода со дня смерти мужа, предстоит вступать в права наследства, а эта волокита с переписыванием документов – вещь сложная. Летом же и вовсе предстоит через суд, как ей объяснили в полиции, установить факт смерти любимой дочери, если, конечно, она не объявится с божией помощью. Дел предстоит много, а у неё нет ни времени, ни денег особенных, и опять же предстоит избавляться от недвижимости: то ли продавать загородный дом, то ли квартиру Ксении, в которой она ни дня не жила. И начать всё-таки надо с загородного дома, а квартира – это уж на самый экстренный случай. В общем, забот невпроворот. И теперь у неё единственная надежда на адвоката. Он либо сам займётся всеми этими делами, либо подключит своих помощников – ей без разницы. Лишь бы дела продвигались. Одно такое должно на днях разрешиться, и от его результатов во многом зависело дальнейшее конструктивное сотрудничество с Романом Осиповичем.

Ждать долго не пришлось. Через день он стоял на пороге квартиры с цветами, с подарками для неё и внучки: высокий, с лёгкой молочной проседью, в дорогих и стильных очках, и мило улыбнулся, когда Маргарита открыла дверь:

– А вот и я! Прошу любить и жаловать!

– Проходите, Роман Осипович! Мы вас ждём!

Он вручил хозяйке букет цветов, внучке – коробку с набором куколок. Понюхав цветы и положив их на тумбочку, Маргарита подала «плечики», когда он снял кашемировое пальто, убрала его в шкаф. Пока гость мыл руки, сняла передник, поправила причёску перед зеркалом.

– Вы сегодня прекрасно выглядите! – порадовал он хозяйку, прежде чем сесть за стол.

– Ой, прекратите, умоляю вас! Вот откупорьте, – и подала бутылку вина. – Надеюсь, есть повод выпить?

– Ещё какой! Хотя я и ранее говорил, что сегодня состоится чистая формальность. Подробности рассказывать нет надобности, скажу лишь, что решение суда должно быть изготовлено в пятидневный срок, а так как вы лично не принимали участия при оглашении, вам обязательно направят копию. И более вас ничего не должно волновать. Пусть заявители подают апелляцию, пусть волосы на голове рвут, вас это уже не касается.

– Ну, что же… – улыбнулась Маргарита, – есть прекрасный повод выпить!

– Поддержу вас в этом замечательном предложении!

Они отпили по половинке бокала, Маргарита положила гостю салат из спаржи и шампиньонов, подвинула поближе тарелку с беконом.

– Мне тоже спаржу! – подала голосок Виола.

– В салате есть перец, а тебе нельзя острое.

– Бабушка, ну немножко, одну только веточку… И грибочек.

Гость улыбнулся:

– Какая милая девочка, смотришь на неё – и душа радуется.

– Шалунья она у меня, хуже стала вести себя.

– А мой папа скоро из госпиталя приедет! – доложила она Роману Осиповичу.

Тот посмотрел на Маргариту:

– Он, что же, с вами живёт?

– У него своё жильё. Виолка очень скучает. Как ни хороша бабушка, а папа ближе. Вот заботится о нем, ждёт не дождётся. Он ведь под мобилизацию попал, ранение получил, теперь лечится.

– Что ж, дело случая, – не стал гость ничего уточнять. – Это уж как кому повезёт.

Маргарита принесла из духовки запечённый бок баранины, шипящий на широком блюде.

– Опять то, что мне нельзя! – по-взрослому вздохнула Виола.

– Фрукты ешь, орешки, курочку отварную могу положить. Будешь?

– Положи… – смешно развела девочка руками, смиряясь со своей участью.

Роман Осипович поглядывал на Виолку, на Маргариту, с которой они почти ровесники и обоим нет ещё пятидесяти, и по нему было видно, что он что-то задумал. Когда хозяйка ловила его загадочный взгляд, он его не отводил, надеясь, что очки-«хамелеоны» скроют его откровенность. В какой-то момент он даже подсел к хозяйке и, почувствовав её тепло, положил ей голову на плечо, словно сдавался на милость победителя.

Виолка к этому времени, так и не доев курицу, начала клевать носом.

Посмотрев на её мучения, Маргарита увела её в спальню, уложила, начала читать сказку о волке и лисице, но девочка по-взрослому вздохнула:

– Тебя ждут!

– Не болтай чепухи, – будто вскользь отговорилась Маргарита. – Сама заснёшь?

Девочка кивнула, демонстративно повернулась к стене, а бабушка вышла из комнаты и тихо закрыла дверь.

– Сегодня у тебя останусь! – шаловливо отреагировал Роман на её возвращение. – Нужно составить хотя бы примерный план дальнейших задач, а их, признаться, у нас с избытком.

– А как же жена?

– Я с ней в разводе, и это к нашему делу никак не относится.

Он говорил так спокойно и рассудительно, что Маргарита не смогла возразить, словно заранее смирилась со своей участью. Впрочем, участью ли, если она и сама желала перемен в жизни, стабильности, устав от бесконечных волнений недавнего времени. Уж столько на неё свалилось переживаний и забот, сколько, наверное, за всю жизнь не припомнит.

Оставшись без мужа, она мечтала о таком человеке, и вот он появился, с ним стало спокойнее, увереннее, пришло ощущение полноты жизни, словно она пробила скорлупу домашнего заточения, когда из-за внучки не могла сходить, например, в театр, на выставку, да и просто прогуляться. Весь её маршрут последних месяцев состоял из прогулки до ближайшего сквера, а все торговые центры объединились в ближайший гастроном да в павильон с пончиками, около которого они с Виолкой постоянно останавливались, возвращаясь с прогулки. С пропажей дочери, с мобилизацией зятя она не представляла, как долго это будет продолжаться, и лишь теперешнее сообщение от Семёна о его ранении и нахождении в госпитале давало надежду, что он успешно вылечится, устроит свою личную жизнь и возьмёт Виолку на воспитание. А она свою миссию выполнила и пока выполняет вполне достойно, и никто никогда не сможет упрекнуть её в бездушии, в