Эрих Людендорф - Мои воспоминания о войне. Первая мировая война в записках германского полководца. 1914-1918 Страница 69

10 и 11 августа шли ожесточенные бои между реками Сомма и Авр, и враг настойчиво рвался вперед между Авром и Уазой.

Последующие дни отмечены многочисленными вылазками местного значения по всему фронту. Наши войска опять стойко оборонялись. Но если 18-я армия была полностью боеспособна, то 2-я армия обнаруживала внутреннюю слабость.

Она понесла очень большие потери, сказывалось также огромное нервное напряжение. Часто пехоту бросали в бой прямо с марша без артиллерийской поддержки, а приданную ей артиллерию использовали на других участках фронта. Нередко в действиях ее подразделений возникала серьезная неразбериха. Наши потери военнопленными были настолько высоки, что ОКХ вновь было вынуждено расформировать еще ряд дивизий для пополнения других соединений. В сравнении с нашими потери противника были невелики. Соотношение сил изменилось еще больше не в нашу пользу. А по мере прибытия американских формирований можно было ожидать дальнейшего ухудшения. Исчезла всякая надежда путем широкого наступления существенно улучшить наше положение. Необходимо было во что бы то ни стало держаться. Следовало быть готовыми к продолжению вражеского наступления. Успех достался противнику слишком легко. В радиопередачах враг торжествовал и справедливо отмечал, что моральный дух немецкой армии уже не тот, как в былые времена. Противник также захватил много важных документов. Из них Антанта узнала о нашем тяжелом положении с пополнением личного состава: достаточное основание для нее не прекращать наступательные действия.

Посланный на передовую офицер Генерального штаба в таких словах и выражениях описал мне состояние дивизий, принявших на себя 8 августа первый удар противника, что я был глубоко потрясен. Я вызвал командиров дивизий и других офицеров к себе в Авен, чтобы обсудить с ними последние события. Мне поведали о проявлениях необыкновенного мужества и одновременно о поступках, которые я, должен честно признать, не считал возможными в германской армии. В частности, рассказали о фактах массовой сдачи в плен малочисленным группам неприятельских кавалеристов. О том, как подходившую резервную дивизию отступавшие солдаты встречали возгласами: «Штрейкбрехеры!», «Они еще не навоевались!». Эти обвинения неоднократно повторялись и позднее. Во многих случаях офицеры уже не справлялись с подчиненными и сами подпадали под влияние негативных факторов. Одним словом, случилось именно то, чего я так опасался и от чего постоянно предостерегал. Наш боевой инструмент испортился, германская армия лишилась былой боеспособности, хотя большинство дивизий все-таки храбро сражались. 8 августа показало утрату нашей ударной мощи, и я потерял всякую надежду каким-то образом с помощью мер стратегического характера снова поправить наше положение. Наоборот, я пришел к убеждению, что с этого момента любые мероприятия ОКХ будут лишены прочной основы. В итоге руководство военными действиями превратилось, как я тогда выразился, в безответственную азартную игру, которую я всегда считал вредной. Ставка была слишком высока – судьба германской нации. Настало время прекратить войну.

8 августа расставило все точки над «i». Ситуация сделалась предельно ясной как для германского, так и вражеского командования, как для меня лично, так, по его собственному признанию в «Дейли мейл», и для генерала Фоша. Началось крупнейшее наступление Антанты, финальная схватка мировой войны; противник действовал тем энергичнее, чем явственнее обнаруживалась растущая слабость наших войск.

Ознакомившись детально с обстановкой, сложившейся после 8 августа, я решил как можно скорее обсудить ситуацию с рейхсканцлером и статс-секретарем ведомства иностранных дел. Совещание состоялось 13 и 14 августа в Спа.

13 августа в апартаментах генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга в гостинице «Британика» собрались: рейхсканцлер, статс-секретарь фон Гинце, сам генерал-фельдмаршал и я. Обрисовав общую военную обстановку, состояние вооруженных сил и положение наших союзников, я заявил, что мы уже не в силах наступательными действиями принудить противника к миру. Ограничиваясь только оборонительными мерами, достичь этого тоже невозможно; следовательно, необходимо добиваться окончания войны дипломатическим путем. Пока Западный фронт еще держался, однако, в связи с проявленными отдельными дивизиями примерами боевой несостоятельности, возможно, потребуется перенести оборонительные позиции на некоторое расстояние назад. Одновременно я выразил уверенность, что наши войска и в этом случае все же останутся на французской территории, иначе ситуация на Западном фронте произведет неблагоприятное впечатление на наших союзников. Я особо подчеркнул важное значение боевого духа армии у немецкого народа и говорил об этом со всей серьезностью. Генерал-фельдмаршал фон Гинденбург не коснулся настроения населения в Германии, и военную обстановку он оценивал оптимистичнее, чем я. На основании всего услышанного статс-секретарь фон Гинце пришел к однозначному выводу, что необходимо начать мирные переговоры и продемонстрировать нашу готовность пойти навстречу Антанте. Рейхсканцлер коротко затронул тему настроения немецкого населения в тылу, но в действительности не сказал ничего существенного.

Следующим утром совещание проходило уже под председательством его величества. Сначала обсудили общее настроение в Германии. Рейхсканцлер произнес несколько вступительных фраз. Я повторил свои соображения относительно боевого духа, высказанные накануне. После этого его величество предоставил слово статс-секретарю фон Гинце. Обойдя молчанием положение в Германии, он сразу перешел к обсуждению военно-политической обстановки, охарактеризовав ее так же, как и я накануне, и сделав тот же самый вывод. Явно взволнованный, он говорил со слезами на глазах. Его величество держался спокойно, и, согласившись с доводами статс-секретаря, поручил ему начать мирные переговоры при посредничестве королевы Нидерландов. Кайзер также напомнил о необходимости разъяснить народу принимаемые нами меры, сохранять единство и сплоченность в руководстве государственными делами. Рейхсканцлер указал на необходимость твердой власти внутри страны. На этом совещание завершилось. Глубоко тронутый, я пожал статс-секретарю фон Гинце на прощание руку.

Генерал-фельдмаршал фон Гинденбург и я немедленно выехали в Авен. Я предположил, что и рейхсканцлер покинет Спа, чтобы, исходя из результатов совещания, проинформировать членов правительства и депутатов рейхстага об обстановке. Это была его прямая обязанность – активно включиться в разъяснительную кампанию. Но он остался в Спа и предоставил вице-канцлеру фон Пайеру и статс-секретарю фон Гинце объясняться с партийными руководителями Эбертом, Грёбером, Штреземаном, графом фон Вестарпом и Вимером. Для этого их 21 августа пригласили в имперское ведомство внутренних дел. На встрече статс-секретарь фон Гинце обрисовал военно-политическую обстановку и в заключение, в соответствии с решениями совещания в Спа, объявил о необходимости как можно скорее покончить с вооруженным противостоянием. Со своей стороны фон Гинце пообещал задействовать для достижения мира все доступные каналы. Присутствовавшие при этом господа признались мне, что только тогда в полной мере осознали всю серьезность нашего положения. Разумеется, информируя, фон Гинце проявлял сугубую сдержанность, чтобы не причинить ущерба нашим ближайшим военно-стратегическим планам и попыткам добиться мира. А вред был бы колоссальный, если бы мы, как это случилось позже, стали обсуждать наши намерения и замыслы в широком кругу. Зная характер наших врагов, можно было не сомневаться, что это привело бы лишь к продолжению военных действий и к диктату условий мира, равнозначных нашему уничтожению.

Дни, последовавшие за нашим возвращением в ставку, выпали особенно тяжелыми. Наше положение на Западном фронте заметно ухудшилось, и, хотя 14 августа, когда его величество повелел искать пути к переговорам о мире, оно оставалось еще относительно прочным, ощущение близкой опасности не покидало нас.

21 августа англичане перешли в наступление южнее Арраса, между Буалексом и Анкром. В полосе обороны группы армий кронпринца Рупрехта развернулись жаркие бои, продолжавшиеся почти без перерыва до конца войны и потребовавшие от командования и личного состава частей высочайшего напряжения всех сил.

17-я армия своевременно отошла на новые позиции, где английская атака захлебнулась. 22 августа она с согласия ОКХ нанесла мощный контрудар, который увенчался успехом, хотя лучше бы было от него воздержаться. Вслед за этим англичане расширили фронт прорыва дальше к югу. Ожесточенные схватки разгорелись по обе стороны Соммы, между Альбером и Брэ. Но у австралийцев ничего не получилось, и, таким образом, первые два дня закончились для нас благополучно.