При свете зарниц - Аяз Мирсаидович Гилязов Страница 17

Мы продолжаем крутить эту тему, Руза отсылает гневное сообщение неверному мужу, потом мы дружно сочиняем послание для Алиного бывшего, Мила воздерживается, потому что ещё не говорила с Глебом.

— По телефону не буду разборки начинать… Вот вернётся от родителей… там и пообщаемся.

А дальше я не понимаю, кому приходит в голову идея отправить кое-что и «моему говнюку».

— Давай телефон… — щёлкает пальцами Руза. — Мы сейчас ему что-нибудь приятное напишем.

— Всё выскажем… Пусть знает, что он говнюк! — кивает Мила.

А следом и Аля добавляет:

— Натуральный говнюк!

— Может, не стоит… будить лихо-то, пока тихо.

— Стоит… стоит… подпорти ему командировочку.

— Ой, надеюсь, хуже не сделаем.

— Ты чего дрожишь, как маленький зайка? — подпихивает меня локтём Рузанна. — Ему можно твою кровь пить, а тебе его нервы трепать нельзя?

— Да навряд ли он будет нервничать. Он юрист, его мало чем проймёшь.

Не знаю, что там Руза пишет, я такая «хорошая», что мне всё равно. Честно говоря, устала, хочется распластаться на столе и поспать.

Руза хихикает, потом говорит:

— Упс… звонит… Неожиданно. Алло?

— Ты что!? — шикаю на неё, но поздно. Она уже говорит с Тёмой.

— Что? А… всё отлично. Отдыхаем. Где отдыхаем? В «Будда баре» на Синопской, бывал? Не? Не бывал? Ну ничего… Мымру свою сюда сводить не забудь, уверены, ей понравится.

Накрываю лицо пятернёй и смотрю сквозь пальцы на девочек, тихонько шепчу:

— Это конец… он прибьёт меня.

— Что? Как Света? Да всё супер… развлекается… Она в надёжных руках. Мы? А это уже не твоё дело, говнюк.

Мила снова начинает хихикать, её почему-то очень смешит это простенькое ругательство.

— И тебе неудачной командировки… — сладко-приторно желает Рузанна. — Чтоб с погодой не везло и обратно в самолёте потрясло. Соберите все воздушные ямы по пути.

И с широкой улыбкой жмёт отбой. Возвращает мне телефон, который я, не глядя на экран, прячу глубоко в сумочку. Вот так… и не вынимать.

— Зря мы это, — качаю головой, — ой, зря.

— Не зря. Надо показывать, что у тебя тоже есть характер.

— Лучшая демонстрация характера — это выдержка. Полный игнор.

— Какой игнор? Будешь игнорировать, посчитает, что тебе всё равно. Или манипулировать начнёт. Тебе оно надо? Так он реально решит, что с амёбой столько лет прожил.

— Может, я и есть амёба?

— Ты огонь! — возражает Мила. — Даже не смей сомневаться!

— Да уж… огонь… Уголёк ты хотела сказать.

— Надо просто найти правильного мужчину, — заявляет Руза, опрокидывая в себя остатки вина. — Который умеет дуть на угли так, чтобы они снова разгорелись. А бывший твой только тушить умеет. По-пионерски… Потому что говнюк…

— Иди ты.

— Уже… уже, — встаёт из-за стола и уходит в сторону дамской комнаты.

— Руза, конечно, без башни, — делает заключение Мила.

— А я считаю, надо брать пример, и ничего не бояться. Нас обидели. Мы имеем право на эмоции и попсиховать, — вздыхает Аля. — И пусть думают, что ненормальные. Они уже нам никто.

Официант снова подходит к столику и обновляет напитки. Я тихонечко тяну не помню какой по счёту бокал. Мне кажется, что весёлый вечер превратился в пьянку обиженных женщин. Нормально ли это? Наверное, да, если обиды так свежи. Может, Рузанна и права… не стоит соблюдать вежливость по отношению к тем, кто её не достоин.

Девчонки болтают, а я кручу бокал и просто пялюсь то на стену справа, то на стену слева, то на гостей за столиками.

В какой-то момент мой взгляд зависает в проходе. Я моргаю, думая, что обозналась. Или что реально выпила лишку и у меня глюки.

Моргаю, но «глюк» никуда не исчезает.

Когда понимаю, что это реальность реальнее некуда, вспыхиваю от стыда и смущения. Рука сама ныряет в сумочку за телефоном. Случайно ли он здесь? Сомневаюсь…

Смотрю на экран, прямо на список вызовов и матерюсь про себя.

Ужасно, что Руза в разговоре сдала все явки и пароли: и название, и адрес. Так что… даже не представляю, что он подумал и почему приехал, когда мог проигнорировать.

— Ой, девочки… — закрываю лицо ладонями и бормочу: — Вы, кажется, не тому говнюку написали…

Глава 18

«Ну вот, ты же мечтала оказаться с ним наедине и в неформальной обстановке», — хихикает внутренний голос.

«Да, но не таким же способом!» — возражаю с отчаянием.

У доктора Менделеева отличная дорогая машина с комфортным салоном и высокой посадкой. В кресле можно утонуть, а подголовник приятно давит на затылок, когда на него откидываюсь. Лёгкая ритмичная музыка из динамиков почему-то навивает мысли о сексе.

Всё… с вином всё… пора завязывать.

— Ну как вы? — спрашивает, когда садится за руль. — Всё в порядке?

— Да, всё в пор-рядке, — чертов язык до конца меня не слушается. — Всё от-тлично.

Вообще-то я никуда ехать с ним не собиралась, но девочки, как поняли, что к нам внезапно пожаловал предмет моего интереса, которому они так неосторожно «нахамили», сделали всё, чтобы я с ним уехала.

Рузанна ещё и нагло подмигнула на прощанье, пожелав не теряться.

Когда я пыталась предъявить, что она организовала катастрофу, Руза лишь отмахнулась:

«Тёма… Никита…да хоть Вася с Петей… у меня всё смешалось, кто есть кто. И потом, подумай сама, он вдруг взял и примчался. Фантастика. Кажется, это неспроста… ой-ой, неспроста. Короче, действуй. Воспользуйся ситуацией».

Не знаю, что она имела в виду под «воспользуйся ситуацией», голова с трудом соображает, поэтому вариантов нет. А те, что приходят на ум, вызывают массу сомнений и опасений.

— А вы зачем приехали? — кошусь на Никиту.

— Показалось, что нужна помощь. На меня столько… хм… разной информации ваши подруги вывалили, а на консультациях вы иногда выглядите потерянной, что кажется…

— Я выгляжу потерянной? — перебиваю. — Нет, вы это серьёзно?

— Мне же со стороны виднее.

— Чудесно, — зажмуриваюсь, не зная, куда деться от стыда.

Это жалость, а не интерес. Или профессиональная этика. Просто поступает по-мужски.

«Зато, если примчался среди ночи, значит свободен», — снова подхихикавает внутренний голос.

Какая внезапная мысль, я ведь даже не задумывалась, есть ли у него кто-то. Кольца на пальце не обнаружила, так и решила, что не женат. Хотя многие мужчины эти кольца и не носят. Как Тёма, например.

«Может, хватит о Тёме? Вон рядом с тобой какой доктор-красавчик, а ты про мужа-изменщика вспоминаешь».

— Вы для себя номер узнавали? Я про психолога.

— Нет, для подруги. Правда, — скриплю зубами от досады.

Приехали… теперь ещё во вранье меня обличать будет.

Хмурюсь и злюсь, даже не понятно на кого конкретно: на