При свете зарниц - Аяз Мирсаидович Гилязов Страница 4

Поэтому я выпаливаю:

— Мам… мама, послушай. Мам? — наконец, она замолкает и, кажется, готова слушать и слышать. Собираюсь с духом, набираю воздуха в лёгкие: — Мам, Артём мне изменяет.

Пауза. И робкий вопрос.

— Ты уверена?

— Да, я сама его с другой видела.

— Застукала за… этим самым?

Мама никогда не называет секс сексом. Не помню, чтобы хоть раз я с ней обсуждала хоть что-то интимное. Тема эта для неё словно табу.

Вздыхаю и поясняю:

— Нет, видела в аэропорту, он в командировку улетел. Не один. С женщиной. Они поцеловались при встрече.

— Может, это он просто с коллегой так поздоровался?

— В засос? — нервно смеюсь. — Так не здороваются, мам. И потом я нашла в кармане пиджака чужие трусики. Тоже скажешь, случайно туда попали? Кто-то обронил, а он поднял?

Мама молчит; чувствую, что огорошила её этой новостью.

— И сколько это длится по-твоему?

— Без понятия. — Думаю о странных перепадах в настроении Артёма, прикидывая, когда всё это началось. Да с повышения, пожалуй. — Месяца три… плюс-минус.

Мне на толику становится легче. Выговорилась. Так что я, наконец, встаю и иду заваривать чай.

— И что думаешь делать? — аккуратно спрашивает мама.

Сложный вопрос, но имеющий определённый ответ.

— Разводиться.

Тут же случается мини-взрыв.

— Ты с ума сошла! Какой развод! Отродясь в нашей семье разводов не было!

Рука с чайником вздрагивает, и я чуть не обливаю себя кипятком.

— Ой… — отскакиваю, затем с немотивированной злостью выдаю: — То есть ты предлагаешь дожидаться, пока он первый даст мне под зад коленом и пришлёт повестку в суд?

— Нет… Артём не такой.

— Нет, мам, он именно такой.

— Светик, ну почти все изменяют. Ты ему тоже измени. Заведи любовника. Если проблемы в семье, хоп, поехала к нему, отлично провела время и на позитиве вернулась. Все довольны, семья цела.

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

— Ты это сейчас серьёзно мне советуешь?

— Вполне.

Мне, наконец, удаётся налить воду и пристроить деревянную крышку на стеклянный чайник. Вешаю на мизинец чашку и несу всё за стол.

— У вас дочь, у вас квартира общая, как вы это делить собираетесь?

— Интересно, как ты приравниваешь Алису к жилплощади. По-моему, это в принципе разные вещи.

— Не передёргивай и не придирайся к моим словам, когда прекрасно поняла, о чём я.

Кажется, могу представить, как мама закатывает глаза.

— А самое главное — не руби с плеча. Если у него служебный роман… ну, бывает. По статистике, такие отношения долго не живут.

— По какой статистике, мам? Где ты её нашла? Да и не смогу я: знать и молчать. И всю жизнь потом думать, а не ходит ли он налево? По твоей же любимой статистике, если мужчина раз изменил, он и второй… и третий изменит. Так и будет гулять.

— Не факт… не факт…

Факт или не факт — меня мало волнует. Но положив трубку, я смотрю в одну точку перед собой и чувствую, что легче после разговора с мамой не стало.

Хотя… чего я хотела? Это же мама… Она будет взывать к разуму, к практичности, к взвешенным решениям.

Но я всё уже взвесила…

Если мне хочется услышать, какой козлобаран мой муж, это к подругам. Те точно поддержат и не будут советовать перетерпеть. Надо с Милой на выходных встретиться, она меня точно успокоит, как следует.

Весь день я ждала звонка от Артёма. Он обычно сообщает, что добрался и всё хорошо. Но телефон молчал почти до вечера, потом пришло скупое сообщение, что долетел и всё в порядке.

Это он так показывает, что злится на мои утренние фокусы, как он их назвал перед отъездом в аэропорт.

Фокусы?..

А то, что я видела сегодня: он и какая-то баба? Это ли не фокусы?

Что ж… у меня есть три дня, чтобы решить, как быть дальше. Промолчать и проглотить или высказаться и послать устоявшуюся жизнь к чёрту.

Хотя почему это я что-то там посылаю? Именно Артём всё начал.

Перед сном я заглядываю к дочери, но кровать её пуста. Хмурюсь и иду в нашу с Тёмой спальню. Алиска лежит на моей половине, обнимает подушку. Спит уже.

Но когда она успела сюда перебраться? Я и не уловила, как она вставала и выходила из комнаты. И самое главное — успела ли она услышать что-то лишнее из моего разговора с мамой?

Мне вовсе не хочется грузить итак своего перегруженного ребёнка лишним негативом. Она не должна знать, что между мной и её отцом всё разладилось. Это не для детских ушей и нервов. Взрослая тут я, и только мне принимать решение, как жить дальше.

Уснуть мне удаётся далеко не сразу. Мысленно уже понимаю, что сны будут рваными и нервными, но на удивление сплю я очень крепко. Мне снится аэропорт, и я, лежащая на полу. И тот привлекательный шатен. Он почему-то сидит рядом и пытается надеть мне на ступню обувь. Пристраивает то туфельку, то сандалий, то полусапожок. Наконец, что-то мне впору. Опуская взгляд, смотрю на бежевую лодочку и сильные мужские пальцы, обхватившие щиколотку, и чувствую непонятную дрожь. Только голос в голове убеждает меня, что это всего лишь сон.

Глава 5

— Ну и как туда записаться? — прижимая телефон плечом к уху, иду домой.

Роюсь в сумке в поисках ключей, в свободной руке пакет из магазина. Надо ужин приготовить, пока Алиска у Милы играет с Саней. Чуть позже заберу. А пока решаю вопросы с психологом.

— Я продиктую телефон, запишите? — говорит моя собеседница.

На работе коллеги насоветовали мне разных центров: от платных до социальных, где есть детские психологи, и только одна Ира тихонько подошла и сказала, что даст контакт знакомой, у которой были схожие проблемы с дочерью, только спросит, не возражает ли та. У девочки оказался испуг, и потребовалось несколько сеансов с профессионалом, чтобы его убрать.

— Ой, так неудобно сейчас, я в пути… а скинуть можете в мессенджер?

— Да, конечно. Ждать долго не придётся, запишут на ближайшее время, после выходных, скорее всего. Мы как-то сразу на приём попали, а потом уже специалист график посещений составила. Вы только не волнуйтесь, всё будет хорошо. Хотя по собственному опыту знаю, что совсем не волноваться не получится.

— Спасибо, хорошо, когда идёшь в рекомендованное место, а то этих психологов сейчас,