Лунная почтовая служба - Хиёко Курису Страница 10

— Не делай этого, прекрати…

Глаза у Нао расширились от страха, и он посмотрел на меня с ужасом.

От удивления я разжал руку, и Нао выбежал из парка, прочь от меня. Я долго смотрел ему вслед, но он так и не обернулся.

На следующий день пора было возвращаться домой, и на тех летних каникулах я больше Нао не видел. На душе было тяжело, и я ничего не мог с этим поделать. У меня не было и мысли о том, чтобы извиниться по телефону или в письме, — казалось, Нао должен сделать первый шаг. Со временем успокоившись, я решил, что при следующей встрече сам скажу «прости». Не хотелось оставаться в ссоре с Нао, летние каникулы без него как какигори без сиропа. Другими словами, безвкусно и пусто.

Следующим летом, во время каникул, я отправился к Нао, чтобы помириться. Но никто не открыл дверь. Осмотревшись, я не заметил рядом ни машины, ни велосипеда. В доме царила тишина.

У меня появилось плохое предчувствие, и я бросился к бабушке. Запыхавшись, попытался выяснить у нее про Нао. Она рассказала, что они переехали еще в прошлом году.

Меня словно мешком по голове ударили. Бабушка извинялась, что не знала подробностей, лишь то, что семья перебралась в другую префектуру. И я разрыдался — из-за чувства вины и потери друга, с которым мы больше не сможем играть как прежде. Обеспокоенная бабушка погладила меня по спине, но слезы не утихали.

Те летние каникулы я не выходил из дома. Родители, приехавшие меня забрать, удивились, что я такой мрачный, пытались узнать почему, но объяснять мне ничего не хотелось, и до дома я ехал молча.

И сейчас воспоминания о нас с Нао навсегда связаны с тем летом. Как соломенная шляпа, унесенная в море, они надолго остались в моем сердце.

С тех пор прошло почти десять лет. Теперь я студент университета; покинув родной дом, я жил один в Токио, где и проводил скучные летние каникулы, не видя ничего, кроме подработки, кружка по интересам да домашних заданий. На днях скончалась в деревне моя бабушка. Мечты о бесконечных летних каникулах остались далеко в прошлом.

В начале августа позвонила мама и попросила помочь разобрать бабушкины вещи до начала Обона. Желание взять что-то себе на память перевесило нежелание возиться в хламе. В средней школе я начал проводить много времени в секции и практически не приезжал в деревню надолго, но на Обон и Новый год непременно заглядывал. Я был бабушкиным внучком.

— Понял. Завтра буду, — ответил я и повесил трубку.

У меня тогда как раз был перерыв в репетиторстве, да и в кружке по интересам с недавних пор проходили только бессмысленные собрания, так что они справятся без меня. Интересно, сколько времени там пробуду… Собирая вещи, я размышлял о том, что ждет впереди. Я и так собирался приехать на Обон, просто вышло немного пораньше.

От родительского дома мы вместе на машине направились к дому бабушки. Приехало еще несколько родственников. Удивительно, вроде с похорон прошло не очень много времени, а обстановка в доме уже так изменилась. Неужели и татами, и перегородки — все было таким старым… Пол скрипел, исчезла та теплая атмосфера, которая царила при жизни бабушки.

— Дом быстро приходит в негодность, если в нем никто не живет. И нам нужно скорее решать, сносить его или не сносить … — прошептала мама, видимо подумав о том же.

— Вот как… Снести…

С ним было связано столько воспоминаний, грустно, если снесут. Однако оставлять без присмотра дом тоже нельзя, а приезжать убираться издалека тяжело. Выступать против и ничего при этом не делать невозможно, придется смириться с неизбежным.

Ведь ничего нет вечного.

В этом году я уже приезжал за своими вещами, но после смерти бабушки это все теряло смысл. Так я и о Нао забуду?

— Ко, ты что-то закапывал в саду?

Я как раз возился в гардеробной, когда ко мне подошла мама с недоумением на лице.

— Я переставляла в саду горшок с растением и заметила, что там что-то зарыто. Банка от сладостей или что-то подобное.

— А-а-а! Точно!

И тут я вспомнил. Прочитав в какой-то детской книге про капсулу времени, мы с Нао решили: «А почему бы нам не сделать также!» — и зарыли собственную. Это случилось в тот год, когда мы с Нао виделись последний раз, как раз за день до нашей ссоры. Мы договорились ее вырыть, когда станем взрослыми… И бабушка дала нам коробку из-под печенья.

Я вышел в сад — и действительно, из земли выглядывал уголок банки.

— Будешь выкапывать? — спросила мама, передавая мне садовые перчатки и лопатку.

Я приступил к операции по высвобождению капсулы из земли.

Я помнил лишь, что мы ее закопали, но что положили внутрь… Наверное, письма самим себе в будущее или что-то в этом роде.

Захваченный воспоминаниями, я начал активно копать землю вокруг и вскоре вытащил помятую заржавевшую банку. Она легко поддалась, и я почувствовал какое-то предвкушение.

— Что же там, что…

Сняв испачканные в земле перчатки, я открыл крышку капсулы времени. Ожидал увидеть лишь листы бумаги, но был приятно удивлен — в ней оказалось много ярких вещей.

Попрыгунчик с блестками, вытащенный в популярной в то время гаче-гаче[5]. Ластик в форме животного. Редкие коллекционные карточки. Пустая оболочка цикады.

Это больше напоминало коробочку с сокровищами, чем капсулу времени. В ней лежали сверкающие осколки того памятного лета.

Прикосновение к ним навеяло яркие образы. Как мы поспорили, кто из нас сможет вытянуть большой попрыгунчик. Или как Нао показал ароматизированный ластик, подаренный девочками из класса, я в ответ ему похвастался своими в форме животных. Мы могли целыми днями без устали играть коллекционными карточками или собирать пустые оболочки от цикад. Тогда наши увлечения менялись каждый день, и было невероятно весело. Только утром встречались, не успевали оглянуться, как незаметно подступал вечер. Каждый день я мучился вопросом, о чем же написать в летнем дневнике.

Если подумать, то за всю жизнь я только с Нао был так близок. Даже став студентом, не нашел никого, кто мог бы стать другом. Может, я не очень вписывался в жизнь Токийского университета. И место обучения, и факультет выбрал едва ли не случайно, на лекциях тоже было скучно. Я вступил в клуб по интересам с