Ты пахнешь как спасение - Эллин Ти Страница 10

Меня никто не трогает, со мной никто не общается, и… Внезапно Артур садится рядом со мной. Замечает даже после моих попыток стать тенью, присаживается рядом, потому что… что? Я сказала, что можем поговорить на лекции? Ему это правда нужно?

– Ну, Симонова, рассказывай, – выдает он. Мне режет слух фамилия, потому что это фамилия Олега. Мама поменяла ее мне еще в детстве, слава богу, не тронула отчество, и я все еще по всем документам Сергеевна. А по папе я Цветкова, вообще-то, и другую фамилию, особенно этого урода, принимать не хочу. – Ты какая-то странная. Мы, конечно, не общались особо никогда, но с тобой что-то не так, явно же. Делись.

– А тебе зачем это надо вдруг? – спрашиваю. Мне правда интересно. Мы с сентября учимся вместе, на дворе конец февраля, он ни разу не спрашивал, как у меня дела, здоровался-то через раз! А тут вдруг спор какой-то, поцелуй этот дурацкий, и он уже сидит рядом со мной и готовится поговорить о жизни.

– Да просто интересно. Ты же нормальная девчонка вроде, закрытая только. Хотя я вот спор дурацкий придумал, чтобы проверить тебя, а ты не такая уж и закрытая, получается… Но что-то не так, это чувствуется. Я тебе вообще не нравлюсь, ты не знаешь, как сказать, поэтому отшиваешь, да? – Он усмехается. Мальчик-красавчик, очевидно, не привык к отказам. И что значит – он придумал спор?! Его не было?!

– Да нормальный ты, – пожимаю плечами. – Я всех отшиваю. Не то чтобы около меня толпы стоят, но… Отношения – не для меня, вот и все.

– Не может такого быть. Красивая девчонка, почему? Обидел кто?

Я не понимаю, как реагировать на эти искренние, интересующиеся интонации. Я к такому не привыкла…

– Слушай… Если я расскажу, ты отстанешь? – выдыхаю. Я совсем из ума выжила, раз и правда собираюсь, но… Я правда не могу больше носить в себе это. Во мне просто нет столько сил.

– Смотря что ты расскажешь.

– Десять лет назад моя мама вышла замуж за мужчину. И все десять лет этот урод портит мне жизнь. Раньше избивал, кричал, унижал. А в последнее время еще и трогает, обнимает, целует, касается коленей и бедер. И чем дальше – тем он больше распускает руки. Его охранник за мной ходит, чтобы докладывать ему о каждом моем шаге. И за тот поцелуй с тобой я отхватила и выслушала, поэтому лучше бы всем держаться от меня подальше, потому что я ненавижу, когда он в очередной раз причитает, что я только его девочка. Поэтому мне не нужны отношения, он не примет их никогда, а мне будет только хуже. Моей маме плевать на все происходящее, а я просто не знаю, как вырваться из этого плена. И ты нормальный парень, правда, просто я немного с трещинами, понимаешь? Если бы мордоворот увидел, как ты меня прижал к себе, когда я в тебя врезалась, дома бы меня ждала очередная вспышка ревности и рассказов о том, что никто не смеет ко мне прикасаться, кроме него.

– Больной ублюдок, – шепчет Артур, и я вдруг затыкаюсь. Боже! Выдала все на одном дыхании, даже не задумалась, даже не… Я просто рассказала. Излила душу. Использовала его как жилетку для слез и просто этим рассказом выплакала все, что было внутри. То, что не хочет слушать мама, то, что мне просто некому больше рассказать. И странно, но вдруг на душе становится немного легче. На один процент – но я это чувствую. – Кать, хочешь, в полицию пойдем? У меня влиятельный отец, мы придумаем что-то!

– Артур, – я невольно улыбаюсь, – этот ублюдок тоже очень влиятельный. Он купит всех, выйдет сухим из воды, а мне только хуже будет. Я даже боюсь представить, что он сделает со мной, если я осмелюсь только…

– Это ненормально, что ты терпишь это дерьмо!

– Я знаю, – вздыхаю. – И спасибо тебе, что поддерживаешь меня. Ты, кажется, единственный, кто делает это.

– А мама? Ты сказала, что ей плевать…

– А мама моя и слышать не хочет меня, она верит в то, что ее Олег святой, а я наговариваю на него просто потому, что недолюбливаю. Я поняла, что нет смысла пытаться до нее достучаться: кроме скандалов, это больше ничего не приносит, – снова вздыхаю, но вдруг понимаю, что дышать и правда стало легче. Немного, совсем чуть-чуть, но все-таки легче! Неужели мне просто нужен был кто-то, кто сможет выслушать и… поверить?

– Кать, я очень хочу помочь, – говорит он искренне, по глазам вижу, что не врет и беспокоится.

– Артур, спасибо тебе, – улыбаюсь ему и накрываю его предплечье своей ладонью, – но пока мне нечем помочь. Но правда, спасибо за то, что тебе почему-то вдруг не все равно. Это многое для меня значит.

Артур улыбается, но как-то грустно, и я вдруг понимаю, что готова снова поверить в людей. До его искреннего волнения обо мне я была уверена, что нет того, кому было бы не плевать на мою историю. Потому что если даже родной маме все равно… А тут Артур. Одногруппник, парень, с которым даже не общалась никогда толком, и вот так…

И до конца дня мы с ним почти не расстаемся. Это так внезапно! На всех парах Артур садится рядом со мной, задает вопросы, шутит, рассказывает что-то о себе. Весь день мы просто знакомимся, а на перерывах находимся друг от друга подальше, зная, что в коридорах за мной наблюдают и нам лучше не светиться вместе.

Именно поэтому домой я еду в хорошем настроении, и даже вечно хмурый охранник мне его не портит. Я так хорошо провела этот день! Впервые за долгое время с кем-то поделилась своей проблемой и услышала сочувствие, а не обвинения! Артур сказал, что хочет и дальше со мной общаться, а я рассказала, почему буду вынуждена удалять переписки, и он согласился.

Кажется, так заводят друзей в восемнадцать? У меня так давно не было друга…

* * *

Когда мы подъезжаем к дому, я замечаю незнакомую машину у ворот. Опять какие-то гости у Олега? Я приехала сегодня позже, чем всегда, из-за дополнительной пары и, видимо, застала то, что обычно не вижу, потому что отсиживаюсь в своей комнате. Сюда часто приезжают какие-то его партнеры, коллеги и черт знает кто еще.

Леня заезжает во двор, закрывает ворота и только потом снимает блокировку с дверей машины, чтобы я могла выйти. А так, да, конечно, мама права,