Рассказы 7. Час пробил - Алексей Сорокин Страница 11

Он присел на подоконнике рядом. Мне хотелось двинуть брата в челюсть – за эту тень улыбки, за последние два дня. Я лишь продолжал смотреть в окно, принимая правила игры: будто все хорошо.

– Ты к матери заходил? Она там с ума сходит. – Мой тон остался ровным, но рука едва заметно дрогнула, протягивая брату сигарету.

– Нет, но обязательно зайду попрощаться. Сначала хотел поговорить с тобой.

– Попрощаться?

Дима достал из нагрудного кармана сложенные в несколько раз документы и протянул мне. Я бегло скользил по строчкам, не разбирая букв.

– Когда я сидел в той квартире один… ну, почти один… у меня было время подумать. Ты все правильно тогда сказал, Серег. – Лицо Димки оставалось спокойным, без единой морщинки. От его решимости тянуло холодком, и я поежился. – Мы не виноваты. Не мы убили этих людей. Да, я нажал на курок, но Славика тоже убил не я. Это все твари. Твари, живущие в подвале.

До меня, наконец, дошел смысл из документов.

– Ликвидаторы? Дима, ты спятил.

– Я позвонил тому чекисту, Олегу. Сказал, что лазил в подвал один, про банки с тушенкой, про убитых тоже сказал.

– И он поверил?

– Да. По крайней мере, в какую-то часть. У меня был выбор…

– Это не выбор, – я покачал головой.

– Для меня – да! Я записался в добровольцы, Серег. У меня есть пара часов, чтобы попрощаться и собрать вещи.

– Что ты собираешься доказать? Какое оправдание ищешь для нас? – я снова на него орал, а в ответ он лишь улыбался.

– Мне не нужно оправдание, брат. Мне нужна месть. Эти твари должны сдохнуть. Я хочу, чтобы они сдохли. Завтра туда спустится отряд ликвидаторов, и я напросился с ними. Боевое крещение, так это называется. Кстати, что с твоей рукой?

…На моей повязке только недавно перестали появляться новые пятна. Рана после Вовиной операции заживала плохо. Пришлось срезать полоску кожи толщиной в два пальца, предотвратить распространение коричневой заразы.

Несмотря на признание Димы и добровольную сдачу, никто и не подумал разблокировать нам доступ к снабжению раньше обещанного. Как я и ожидал, поблажек не было, и большинству на этаже пришлось туго. Пара наших соседей решилась попытать счастья на седьмом. Одного Сидорович застрелил на месте, второму попал в ногу. Две ночи к ряду мы слушали вопли, пока его наконец не забрали. Из медблока он уже не вернулся.

Алина почти не появляется дома. Не знаю, то ли перебивается у подруг, то ли повадилась ночевать к ухажеру с работы. Вовчику удалось выменять половину своей бутыли на биоконцентраты. На радостях вторую половину он выжрал сам и в очередных разборках с Ирой сломал ей руку. Теперь у нас еще одна голодная обуза.

Полина превратилась в призрака. Она отказывается даже от тех крох еды, которые у нас есть, мало пьет и ни с кем не говорит. Я больше не слышу ее плача по ночам, лишь ровное дыхание, но почему-то знаю – она не спит. Из глаз ее пропали слезы, ушел и немой укор. Словно сама жизнь Полины потускнела вместе с цветом зрачков.

Я тушу последнюю сигарету о лежащую на подоконнике листовку с набора в добровольцы. Больше нечего курить, больше нет сил, чтобы подняться домой. Я трясу запястьем: рука никак не привыкнет к отсутствию часов. Но посчитать несложно.

Дима спустился в подвал с отрядом ликвидаторов восемь дней назад. Семь дней назад туда же ушел еще один отряд. Пять дней назад – третий. Никто не вернулся.

Минуту назад, когда я затушил последний бычок, в ста метрах отсюда перестали гудеть шланги. Это значит, рабочие залили шахту достаточным количеством пенобетона. Теперь уже наверняка.

Я кричу и буду кричать, сколько хватит сил. А стекло трещит под моими ладонями.

Автор выражает благодарность Петру Цветкову и Андрею Субочеву за помощь в работе над этим текстом

Графомен

Последний побег

Зимнее солнце, обычно тусклое и невзрачное, сейчас раскаленным прутом уперлось Доходу в глаз. Горячий пот струился по спине. Ноги в старых валенках с трудом удавалось передвигать по тяжелому снегу. В другое время (было ли когда оно, это «другое время»?) Доход с удовольствием прогулялся бы на лыжах по живописной северной тайге. Пушистый снег на лапах симпатичных невысоких елочек. Плавные линии сугробов, синее небо, прекрасный вид с холма вниз. Но сейчас тщедушному человечку в старой черной зэковской фуфайке с номером Щ-2036 на спине было не до этого. Собаки лаяли в низине, а значит, его очень скоро могла заметить поисковая команда. После чего захват бежавшего был делом нескольких минут. А потом, если бы даже не забили до смерти по пути в лагерь, все равно проигранному в карты на зоне не жить. Поэтому, несмотря на лай собак, Доход упорно переставлял и переставлял одеревеневшие ноги. В конце концов, когда-нибудь мучение должно закончиться. Главное, не споткнуться и не упасть… не споткнуться и не упасть… не споткнуться… Сил на то, чтобы подняться, у него уже не оставалось.

– Заключенный Сидоров! – прогремело над головой Дохода, и он от неожиданности остановился. – Прекрати делать глупости и злить охрану, сдавайся, а то хуже будет!

Уже много лет никто не называл Сидорова по фамилии, только номер Щ-2036.

– Кума подключили, значит дела их плохи, – усмехнулся Доход и с усилием дернул правую ногу в дырявых ватных штанах. Главное, сделать несколько шагов, а дальше пойдет… дальше пойдет… пойдет как по маслу. Но шаги никак не делались, а лай собак не прекращался. Даже становился ближе.

– Заключенный Сидоров…

Доход больше не слушал ничего, он взревел от боли и все-таки переставил сначала одну, а потом другую ногу, медленно вылез на гребень сопки. Что дальше? Доход не знал. Последние сутки он шел наугад. Сначала собирался выйти к железной дороге, но, когда в назначенное время в ожидаемом месте ее не оказалось, Доход заподозрил, что сбился с пути.

Несколько часов назад над ним пролетел кукурузник, потом послышался лай собак – тогда он окончательно понял, что план провалился. И сейчас брел наугад, желая только одного – оторваться от погони и где-нибудь отлежаться.

За вершиной открылся крутой склон, под которым на изгибе реки лежало большое село. Из труб вертикально поднимались ввысь серые струи дыма. Лаяли собаки. Но на улице никого не было видно.

«Засада!» – мелькнуло у Дохода в голове. Но деваться было некуда, и он припустил вниз. Быстрее… потом еще быстрее. Потом споткнулся и кубарем покатился, успев только прикрыть лицо ветхими рукавицами. Его несколько