Кто такой Малкольм Пэрриш? - Мария Сергеевна Петренко Страница 13

добрый кот Теодор не могли развеселить его. Иногда он пытался улыбаться, но настоящим показателем его эмоций была грозовая туча, которая оставалась всегда тёмной. Абель всегда носила с собой маленький оранжевый зонтик, чтобы не намокнуть, когда капельки дождя, как слезинки, обрушивались на тихого Марина. Сам он никогда не плакал, только молчал и печально улыбался. Отец Марина был моряком, редко бывавшим дома. Вся его жизнь была там – на морских просторах, вдалеке от сына, имя которого и значило – «море». Мать мальчика никто не знал, и поговаривали даже, что она была сиреной.

Абель была единственной подругой угрюмого Марина. Она никогда не обижалась, если он случайно заливал ромашки, которые росли в саду. Она даже сделала маленькие колечки из одуванчиков, которые друзья всегда носили, не снимая.

– Ну вот! – раздосадованно восклицала девочка, – Теодор опять убежал. Как можно не любить дождь, особенно твой, Марин? Дождик освежает, и трава после него зеленее и ярче. А твой дождь ещё и тёплый, мягкий!

Мальчик пытался улыбаться, но у него этого не получалось. Улыбка была печальной и натянутой.

Когда друзьям было лет по десять, отец Марина, суровый моряк забрал мальчика в плавание на долгие годы. Абель бежала по пирсу до самого его конца, размахивая своим полосатым беретом. По прошествии пяти лет письма больше не приходили, а кольца неприятно сжимали пальцы. Тёмные волосы Марина под воздействием солнечных лучей и солёной воды выгорели, взгляд Абель стал серьёзным, и больше платьев в цветочек она не носила. Девушка уехала в туманную Англию, взяв с собой лишь Теодора, письма Марина и кольцо из одуванчика.

В один ужасно дождливый и ветреный день, Абель торопилась куда-то по делам, и, сопротивляясь сильному ветру, пробиралась через пелену дождя. Вдруг оранжевый зонтик вырвался из её рук и полетел куда-то вдаль. Девушка побежала за ним, крича что-то невнятное.

– Ваш зонт, девушка? – перед ней возник высокий юноша в морской форме.

– Мой, спасибо, вы даже не представляете! Ветром вырвало, представляете, ой, какой дождь сильный, вся промокла уже! – Абель говорила так быстро, что половины слов было не разобрать.

Подняв взгляд, она увидела перед собой того мрачного мальчишку, который так много, казалось бы, лет назад, мог лишь печально улыбаться, а теперь его улыбка сияла ярче солнца.

– Ну здравствуй, пастушка… Где же твоё цветочное платье? – Марин светился от счастья, впервые в жизни.

– А где твоя туча? – девушка провела рукой по светлым волосам юноши, – И береты, видимо, теперь носишь ты!

Они так и стояли под дождём, глядя друг на друга и улыбаясь И не было для них двоих большего счастья, чем в этот момент.»

– Как красиво! – я был искренне поражён.

– Да, даже не представляю, как она их придумывает. Мой отец называет её колдуньей. И правда: его сына украла, живёт хорошо, хоть и не работает, а лишь учится. Да и курение она скрывает не от Декстера, а скорее от отца. Ей с ним ещё много лет придётся мучиться. А сколько мне… Господи…

– Как они познакомились? Ну, Декстер и Катарина.

– Брата отправили в Англию, а Катарина там ещё училась в школе по обмену, уже заканчивала учёбу. Они встретились на пирсе, когда она возвращалась домой. Думаю, отсюда и появился сюжет той сказки. Только мой брат моряком никогда не был.

– Декстер знал немецкий?

– О нет, ни слова! – Пэрриш рассмеялся, – Даже представить не могу, как они общались, наверное, школьный переводчик занимался. Рассказывал, твердила постоянно: «Geh nicht! Geh nicht! ». А он обнимал её, целовал в лоб и уверял, что не понимает ни слова.

Я слушал истории о влюблённых с разных концов мира с распахнутым ртом. А Малкольм размахивал руками, передавая воспоминания брата. Как же он обожал Декстера, ты не представляешь! И был так на него похож, гораздо больше, чем на отца: братья были мягче и приятней даже внешне. Как уже подметил Декстер, Пэрриш-младший больше походил на мать.

– История для какого-то хорошего романа.

– Погоди, я не закончил. После окончания учёбы Катарина уехала домой, в Германию. Для Декстера это была пытка: везде немцы, немцы, немцы, а он ничего не понимает! Ну, потом всё-таки уговорил родителей Катарины отпустить дочь в Америку. Те, конечно же, согласились; ещё бы, не дать благословение такому парню! Ну и уже три года они живут, душа в душу, а потом и свадьба. И ты, конечно же, на неё пойдёшь. Если ты не научишься завязывать галстук, Говард – я убью тебя. Не мне же всю жизнь за тебя это делать! – он бросил в меня подушкой, от которой я еле-еле увернулся.

Глава 15

Среди дня в нашу с Пэрришем комнату заглянул мистер Морган, комендант.

– Малкольм, тебя к телефону.

Мы переглянулись: звонка никто из нас не ждал. Я шёл рядом с другом, который теперь был не на шутку встревожен.

– Да?

– Малкольм, это мама. Тебе нужно домой.

– Что? Но почему, мам? – глаза Пэрриша бегали, а руки тряслись.

– Тут отец… В общем, приезжай быстрее, я предупрежу директора, – и в трубке раздались гудки.

Малкольм поднялся в нашу комнату, взял плащ и, проходя мимо меня, всё ещё стоявшего возле телефона в холле, сказал: «Я ненадолго» – и подмигнул.

Это был последний раз, когда я видел его…

Весь оставшийся день я просидел как на иголках. Ни на одном уроке сосредоточиться не мог. К вечеру моё сердце было уже готово выпрыгнуть из груди. Меня позвали: звонил Малкольм. Я помчался по лестнице и, кажется, сбил кого-то с ног.

– Алло!..

– Адам. Послушай меня, Адам. Я не знаю, что сейчас происходит, и мне страшно. Запомни, пожалуйста, что я люблю тебя и буду с тобой. Я боюсь. И умоляю, не выбрасывай мои черновики. Скажи Аннабель, что она – светлый ангел. Позаботься о ней, пожалуйста. Я понятия не имею, что сейчас несу, мне просто страшно. Отец в бешенстве, он нашёл мои записи, рвёт и мечет, и меня ждёт очень серьёзный разговор. Не думаю, что это хорошо закончится; мне кажется, со мной всё будет плохо.

– Малкольм…

– Не надо, Адам. Я вернусь завтра. Я… так думаю. Я люблю тебя. Пока…

Гудки в трубке разрывали моё сердце. Я боялся, я был напуган. Меня всего трясло, сердце бешено колотилось, из-за чего было ужасно трудно дышать. Не знаю, как, но я смог уснуть.

Всё далее я узнал от матери Малкольма.

Он приехал домой, где уже ждал взбешённый отец.

– Малкольм! Будь так добр, объясни мне, что