Плавучие гнезда - Полина Максимова Страница 14

Ника села на скамейку рядом со мной. Она взяла меня за руку, и я подавила слезы.

София ждала меня на главной площади города у памятника Ленину. От влажного воздуха ее длинные волосы еще сильнее закудрявились. На ней были широкие длинные брюки, широкий длинный плащ, свитер с высоким горлом и кепка. Темная одежда делала ее саму похожей на памятник – высокой, широкоплечей, выточенной из камня. Я подошла к ней – она нырнула под мой зонт. София взяла меня под руку, и мы направились к зданию муниципалитета.

– У меня голова болит после вчерашнего, – сказала она.

– Вы выпили таблетку? Надо было показать вам, где у нас хранятся лекарства.

– Спасибо, у меня была своя. Я пью только те, что от мигрени. Обычный обезбол не помогает.

Я с силой потянула за огромную ручку на высокой деревянной двери. София проскользнула в узкую щель, я – за ней.

Шум дождя поглотил гул голосов внутри здания. Холл был заполнен людьми, нас прижало к выходу и вперед было не протиснуться. Я огляделась. Справа от металлодетектора стоял охранник. Он сливался со стеной, а может быть, и совсем к ней прирос. Он будто делал все, чтобы его не заметили. Я обратилась к нему, стараясь перекричать толпу:

– Здравствуйте, мы пришли за выплатой!

– Я приехала из Мурманска на днях, – громко сказала София из-за моей спины.

– Тут все из Мурманска. И все за выплатой. – Охранник на нас даже не взглянул.

София вздохнула и крикнула в толпу:

– Кто последний?

Никто не ответил, пара человек обернулись на нас и пожали плечами.

– Ну отлично, – прошептала София. – Мы тут весь день проведем. Вернее, я. Вы можете идти, Анна, не стоит меня ждать.

– Я останусь. Все в порядке.

София сняла плащ и стала осматривать толпу.

– Слушайте. Я хочу пройтись немного. Вдруг встречу своих знакомых. Поэтому вы в самом деле можете идти.

– Куда вы пойдете? А вдруг люди решат, что вы хотите пролезть без очереди и разозлятся? Может начаться давка… Уже лучше стойте здесь.

София подумала немного и кивнула, затем уткнулась в телефон, листая новости.

Минут через десять – пятнадцать наверху лестницы показалась женщина с папкой, толпа смолкла. Все будто перестали дышать в ожидании того, что она скажет. Женщина открыла папку и зачитала несколько фамилий. Люди стали подниматься по лестнице. Женщина повела их выше. В холле снова зашумели.

– Вы слышали? Тут по алфавиту вызывают. Ждать не так уж и долго. Смотря сколько времени там проводят люди.

– А у вас какая фамилия? – уточнила я.

– Исаева.

Я устала быть весь день на ногах и встала рядом с охранником, облокотившись о стенку. София подошла ко мне, взяла под руку и положила голову мне на плечо.

– Может быть, вам снять кепку? – спросила я. – Она не давит на голову?

– С козырьком хотя бы свет в глаза не бьет. Не могу находиться в таких ярко освещенных помещениях.

Когда вызвали Исаеву, София стала грубо расталкивать толпу. Она быстро пропала из виду, и затем я увидела ее уже на лестнице. Она бесшумно ступала по ярко-алому ковру, будто по языку огромного чудовища шла прямо к нему в пасть. Я стояла и ждала Софию, с которой неожиданно для себя решила подружиться.

У меня никогда не было настоящих подруг. С девочками в школе нас объединяли алкоголь и сигареты. И еще музыка. Мы все слушали одну и ту же музыку, а тогда это было очень важно – какую музыку ты слушаешь. Я в ней не разбиралась, только изучала, что любят другие, и повторяла за ними. Однажды моя одноклассница Карина спросила меня, что я слушаю, и я назвала ее любимую группу, потому что знала, что это была ее любимая группа, а потом я и правда стала это слушать, а Карина стала со мной дружить. Наша дружба заключалась в том, чтобы встречаться после уроков и идти курить за кирху, затем гулять по набережной и обсуждать Карининых парней. За кирхой она протягивала мне тонкую яблочную сигарету, я нажимала на кнопочку, чтобы появился вкус, подкуривала у Карины и затягивалась. Карина научила меня курить правильно – вдохнуть, сказать аптека, выдохнуть. Это взатяг, иначе будет рак губы, говорила она. Я затягивалась, шептала аптека, выдыхала дым в сторону, пока Карина рассказывала мне истории про свой секс с разными парнями.

Я ни с кем еще не спала, только целовалась на наших пьяных вечеринках, поэтому слушала Карину с открытым ртом. Но через пару лет я узнала, что почти все ее истории были выдумкой, потому что когда Карина в самом деле потеряла девственность, она впервые рассказала мне правду. Просто не смогла не поделиться, ведь наконец-то ее правда была почти такая же интересная, как ее ложь.

– Погоди, а как же секс на Новый год с тем чуваком из соседнего подъезда? И еще был парень из твоего садика, который нашел тебя в аське?

– Ой, до секса тогда так и не дошло, – отмахнулась она, выкинула окурок и пошла в сторону набережной.

Мне было вообще-то все равно, врет она или говорит правду, поэтому я не обиделась. Просто всегда помнила, что сближаться с Кариной не стоит, как и доверять ей свои секреты. Поэтому про мой первый секс Карина так и не узнала.

Это был парень из моей музыкальной школы, с которым мы вместе ходили на сольфеджио. Он играл на электрогитаре и на ударных, а тогда круче этого ничего нельзя было представить. Я играла, конечно же, на фортепиано, а вторым инструментом выбрала флейту. Точнее, выбрала ее моя мама. С музыкой у меня все было очень плохо. Я помню, что часто ревела из-за того, что у меня ничего не получается, но это оставалось за закрытыми дверями нашей гостиной, где я репетировала по часу в день – полчаса на одном инструменте, полчаса на другом. Больше вынести я не могла. Сольфеджио мне тоже совершенно не давалось, но на нем было весело. Уроки у нас вела пухлая приятная блондинка, которая половину времени рассказывала о том, что происходит в сериале, который она смотрит. А мы все старались ее заболтать, чтобы подольше не писать музыкальный диктант.

Однажды, пока она еще не пришла в кабинет, мы перевели часы на стене, чтобы нас отпустили пораньше. И нас отпустили – блондинка ничего не заподозрила. Все разбежались кто куда, а мы с гитаристом, которого звали Женя, стояли во дворе музыкалки и обсуждали, как нам так ловко