Рассказы 7. Час пробил - Алексей Сорокин Страница 17

– Да ты лучше меня в моем деле разбираешься, Капитан. На, подпиши.

На улице у забора стояла завернутая в серый полушубок и платок мать мальчика Светлана и плакалась соседке Тоне:

– Я его предупреждала, предупреждала, а он все равно пустил, хоть кол на голове теши, бестолочь! Мог бы без башки остаться, дурила.

Входная дверь скрипнула, и солдаты вытащили из нее носилки с накрытым дерюгой телом Дохода. Следом вышли и Капитан с Врачом. Капитан обратился к женщинам:

– Ну все, мы закончили, спасибо за помощь. – И, повернувшись к Тоне: – Вашему супругу Павлу персонально, за бдительность. Спасли мальца.

Тоня заулыбалась:

– Так он же на вышке двадцать пять лет отстоял от звонка до звонка, теперь пенсионер. Но дело знает!

Капитан поддержал:

– Такие, как ваш муж, – наша надежда, наш самый главный резерв! Я доложу наверх, чтобы его отметили. Ждите награды.

Все прошедшие залезли в «буханку» и отчалили. Тоня тоскливо посмотрела им вслед.

– Опять грамоткой отделаются. Лучше б дров привезли пару самосвалов.

Светлана продолжила о своем:

– …Нет, надо рассчитываться и на большую землю ехать. Тем более и учится неплохо…

Тут на улице показался Коля, на ходу играющий с маленьким лохматым щенком. И сразу же закричал маме:

– Мама! Мама! Можно я щеночка оставлю? Я же полугодие на пятерки закончил!

Светлана обернулась к сыну.

– Ремня бы тебе, Коля, дать! Толстого! На кой он нам?

Тут вмешалась Тоня:

– Да что тебе, Свет. Это Затрапезных щенок. Порода какая-то нерусская, не помню, как называется. Только Артем его все равно прибить хочет, никто не берет. А вам без собаки после сегодняшнего никак нельзя.

Света присмотрелась.

– А он ничего… хорошенький… – и прикрикнула на сына: – Только чтобы сам кормил и ухаживал!

Коля слепил снежок, швырнул его в чистое голубое небо и припустился по снежной улице наперегонки с заливисто тявкающим мохнатым шариком.

Алексей Сорокин Должок

Бар с немецким названием, которое хрен выговоришь, был не тем местом, что обычно показывают в кино. Ярко и людно, воздух вибрировал от дерьмовой музыки и радостных криков – кто-то то ли свадьбу отмечал, то ли развод, то ли корпоратив проводил. Игорю, в общем-то, было наплевать. Он замерз, руки тряслись, и хотелось выпить. Не для того, чтобы согреться, просто обжечь глотку и залить нутро, где все тоже дрожало, словно стенки перегруженного реактора.

Он сел на высокий стул у стойки, кинув рюкзак под ноги. Марина присела рядом.

– На кой хрен ты сюда приперся? – просипела она, прижав ладонь к горлу.

– Хочу выпить, – ответил ей Игорь.

– Понятно, – сказал подошедший бармен, молодой парнишка в рубахе с коротким рукавом и черными змеями на предплечьях. – Что будете?

Игорь посмотрел в его недоверчивые глаза и подавил усмешку. Вряд ли он выглядел платежеспособным. Небритый, синяк под глазом, рассеченная губа. Да и одежонка давно не стирана.

– Водку наливаете же?

– Думаешь, от этого вырастают яйца? – прокрякала Марина.

– Наливают, – кивнул бармен и пододвинул к нему открытое меню, постучав по названиям и ценам пальцем, как для ребенка или старика, который с головой не дружит.

– Ох-ре-неть, – усмехнулась Марина.

Цены впрямь были охренеть, а то немногое, что у него осталось после встречи с гопотой, наверное, стоило приберечь. Хотя на билет все равно уже не хватит, а круглосуточных магазинов по пути не встретилось, так что…

– Давайте вот это, – он указал на самый дешевый вариант, но парень все равно еще раз внимательно на него посмотрел.

В ответ на его молчаливый вопрос Игорь достал из кармана мятые бумажки, еще раньше перекочевавшие туда из носка. Отделил от них две, положил перед собой. Лицо бармена чуть смягчилось, он смахнул деньги и стукнул рюмкой о стойку.

– У вас тут маньяк завелся, да? – спросил Игорь.

– У нас – это где? – в голосе бармена послышались нотки раздражения.

– Ну… в городе.

– Что-то такое слышал, да, – ответил тот.

– Думаете, он тут еще?

– Не знаю, – буркнул бармен. – Вам еще что-нибудь?

Игорь покачал головой, и парень уплыл к другому концу стойки. Женщина с густо зашпатлеванным лицом просила еще один «пузырь» к третьему столику и сделать музыку погромче, потому что они собираются «жечь».

Марина посмотрела на часы, висящие над полкой с бутылками, и придвинулась к Игорю.

– Да мать твою, ты там харчок его ищешь или что? – сказала она, все еще держась рукой за горло. – Тебе машину ловить. Давай, Керуак, пей и валим.

Игорь опрокинул рюмку, и огонь разлился по горлу. На миг дрожь внутри усилилась, а потом медленно, но верно отступила. Он попытался вдохнуть, но закашлялся. Бармен, протиравший стакан, посмотрел на него с недовольством.

– Не нравишься ты ему, – сказала Марина. – Зря про выродка спросил. Пойдем уже, пока он охранника не кликнул.

Игорь слез со стула и зашаркал к выходу. Что-то влажное шлепнулось на пол за его спиной.

– Да что б тебя… – прохрипела Марина.

Он обернулся и увидел кишки, свисавшие с ее живота. Она, все еще матерясь, принялась собирать их с пола и запихивать обратно. Музыка сделалась громче, кто-то радостно завопил. Официантка с подносом обогнула Марину и направилась к угловым столикам. Игорь покачал головой, повернулся и вышел в октябрьскую ночь.

Он побрел по темной улице в сторону автострады, но, вздрогнув, замер, когда Марина вышла из переулка перед ним.

– Твою же… – пробубнил Игорь.

– Бу! – сказала девушка, зажимая рукой перерезанное горло. Когда не зажимала, разобрать ее речь бывало сложно.

Четыре года назад такой проблемы не было, равно как и периодически вываливающихся внутренностей. Девчушка работала в салоне сотовой связи, йогой занималась, планы какие-то строила. А потом случилось некоторое дерьмо, прозванное не особо оригинальными СМИ «ухтинским потрошителем».

Игорь тоже стал жертвой потрошителя, пусть напрямую с ним и не сталкивался. Выродок разрушил его жизнь, заставил соприкоснуться с кошмаром и лишиться сна. Только все это – паршивенькая драма, которая временами заменяла ему правду. Всем ведь порой хочется себя пожалеть, верно? А правда в том, что он обделался от страха, когда услышал визг в том переулке, четыре года назад. Замер как вкопанный, вглядываясь в темноту за мусорными баками. Через мгновение раздался новый крик, оборвавшийся жутким захлебывающимся бульканьем. И Игорь дал деру. Просто побежал, как заяц, до самого дома, побоялся позвонить в полицию, потому что все вокруг обвинили бы его в бездействии и трусости, из-за которых какую-то девчушку прирезали в переулке, а маньяк, державший в страхе их городок, взял да смылся.

Марина Т. Двадцать лет. Одна из восьми предполагаемых жертв ухтинского потрошителя.

Однажды Игорь спросил ее,