Рассказы 7. Час пробил - Алексей Сорокин Страница 19

– Слушай, Игорь, у тебя мобильник есть? Мой сдох, а мне б жене позвонить, чтобы знала, когда буду.

– Не, нету.

– Чего так? – спросил Палыч.

Игорь чуть замялся.

– Да меня грабанули малость.

– Это они тебя так? – старик дотронулся кулаком до своего глаза.

– Ага.

– Заявление писал?

– Да не, не стал, – ответил Игорь. – Недорогой был телефон, много б времени потратил, а мне домой уже пора было.

– Курить у тебя, часом, нету?

– Не, – ответил он, поглядев на красную пачку «Мальборо», лежащую на приборной панели.

– Спортсмен? – ухмыльнулся Палыч.

– Да не, – Игорь неловко улыбнулся. – Шахматами раньше занимался, в классе седьмом.

– Понятно, – ответил старик. – Там заправка скоро будет, схожу за сигаретами. Извини, конечно, я понимаю, что ты замерз, но придется пойти со мной, одного тебя не оставлю в машине.

– А, да никаких проблем, – ответил Игорь, покосившись назад. Марина сверлила его своими черными глазками. Он хотел было спросить, что не так, но вовремя опомнился.

– Что ты там увидел? – спросил Палыч.

– Да не, ничего, – сказал Игорь, вновь откинувшись на подголовник.

Впереди справа был съезд на грунтовую дорогу, старик сбросил скорость и включил поворотник.

– Так быстрей, – пояснил он.

Когда «Волга» затряслась, выехав на замерзший щебень, Игорь напрягся и вновь обернулся. Посмотрел на Марину в надежде, что она прочтет вопрос в его глазах и заговорит сама. Но девушка молчала.

Черные деревья сгустились вокруг. «Волга» все дальше забиралась в дебри.

Игорь протянул руку, стараясь, чтобы она не слишком-то дрожала, и указал на пачку Мальборо.

– А там у вас нет сигарет? – он понимал, насколько глупо это прозвучало.

– Чё, решил курить начать? – снова ухмыльнулся Палыч. – Извини, закончились, придется до заправки потерпеть. Обычно про запас держу, но в этот раз чего-то не подрасчитал.

«Кажется, это оно», – бессвязно подумал Игорь и потянулся к пачке, не до конца сознавая зачем. Наверное, просто убедиться, что та действительно пуста. Что старик – это просто старик, и они вправду едут до заправки по короткому пути.

Пальцы уже почти коснулись картона, когда руку вдруг пронзила невероятная, чудовищная боль. Игорь зажмурился, попытался одернуть ее, чтобы прижать к себе, но ничего не вышло. Он открыл налившиеся слезами глаза и увидел, что из его руки торчит черная прорезиненная рукоять.

«Волга» остановилась, Игорь посмотрел на старика. Тот улыбался, губы его шевелились. Он что-то говорил, но Игорь слышал только биение собственного сердца, отдающее грохотом в ушах.

– …пытайся… зубр… много… – донеслось до него издалека. – …слышишь… слышишь?

– Ч-чт-то? – спросил Игорь и понял, что силы вытекают из него через продырявленную руку.

– Я говорю, не пытайся вытащить, – по-доброму, почти по-отцовски ответил Палыч. – Зазубрины там, всю руку себе искалечишь.

– За… – Игорь хотел спросить «зачем», но язык не слушался.

Да и понимал он «зачем», чего греха таить. А Марина…

– Ты знала, – простонал он.

– Знала, – ответила Марина, зажав горло.

– Кто что знал? – крякнул старик. – Ой, студент, да у тебя шок или вроде того? Ну, ты потерпи немного. Минут двадцать еще ехать.

Машина вдруг тронулась, боль разлилась по всей руке до самого плеча, словно он сунул ее в печь. От поганого образа горячих углей сделалось еще больней, и Игорь снова застонал.

– Не ной, мать твою! – сказала Марина. – Тебе пока только руку проткнули, не ной. И не отключайся.

«Пока?», – в ужасе подумал он.

Вот как оно будет… Вот как она решила ему отомстить… Скормить его тому же ублюдку, который…

Машина подпрыгнула на кочке, и мир исчез за пеленой жуткой боли, пронзившей руку. Игорь прикусил нижнюю губу, почувствовал во рту металлический привкус крови. Нельзя было кричать. Если он закричит, старик может совсем с катушек сорваться и добить его, не доезжая… Куда он там его везет?

– Слышишь? – спросила Марина.

– Ч-что? – язык у него заплетался.

– Помолчи, – рявкнул Палыч, не отрывая глаз от дороги. – Все брюки мне кровью засрал, и панель теперь с дыркой, но это ничего еще. Я раньше молоток с собой возил. Но неудобно, понимаешь, тесно. Однажды стекло менять пришлось.

– Ты можешь попробовать вытащить нож, – сказала Марина. – Можешь попробовать его прирезать. Только у него наверняка есть еще один, да к тому же силенок вряд ли хватит. Под ним гора песка, но он тебя на месте освежует одной рукой, вторую даже от руля не оторвет.

По лбу и вискам стекали капли пота. Он сидел, зажмурившись, все еще кусая губы, уперев левую руку в колено, чтобы снизить нагрузку на правую, пригвожденную к панели.

– В берлогу едем, – продолжала Марина. – Там он, скорее всего, и хочет тебя добить. Перед этим, наверное, планирует над тобой поработать. Видимо, переулками сыт не бывает, хрен разберешь этих психов. Может, хочет посмотреть, как долго человек живет без кожи, или с выпущенными наружу кишками, или со сверлом в черепе, не знаю, но тебе придется собраться, если хочешь выжить. Пора вернуть должок.

Из всего этого Игорь, уже пребывавший в лихорадочном бреду, понял только, что ему предстоит медленная мучительная смерть, а Марина – бессердечная тварь, которая нарочно его подставила. Он всхлипнул.

– Ну ты че, студент, – усмехнулся старик. – Рано еще плакать. Уже доехали почти, потерпи немного.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем «Волга» наконец остановилась перед покосившимся забором. Двигатель смолк, фары погасли, и Игорь слезящимися глазами посмотрел на домик посреди темного леса. Маленькое оконце подсвечивалось желтым.

– Так, а теперь слушай, студент… – Палыч впервые подвинулся к нему вплотную. Из его рта несло давно нечищеными зубами, и Игорь поморщился. – Если рыпнешься или решишь удрать, догоню и нож тебе в жопу затолкаю, я не шучу. Орать не смей, тебя здесь все равно никто не услышит, а у меня голова болит.

Старик отодвинулся, и Игорь с сожалением подумал, что упустил охренительный шанс вгрызться зубами в морду старого ублюдка. Пальцы старика сомкнулись на черной прорезиненной рукояти, торчавшей из Игоревой руки, прежде чем тот сообразил, что происходит. Лезвие шевельнулось, и Игорь собирался все-таки завопить от боли, но тут крепкий костлявый кулак врезался в его челюсть, и мир вокруг потух.

– Очнись! – услышал он доносящийся издалека Маринин голос. – Очнись, засранец!

Резкая нестерпимая боль разрядом прошлась от правой руки по всему телу. Глаза широко распахнулись, и он наконец завопил, прижав израненную кровоточащую кисть к груди. Кровь потекла под рукав до самого локтя, он увидел Марину, державшуюся за горло и смотревшую на него почти что с жалостью. Увидел скалившегося маньяка с ножом в руке. Короткое и