Лунная почтовая служба - Хиёко Курису Страница 22

За год я успел побывать в космическом центре, прочитать кучу книг про космос, пообщаться с братишкой. И стеклянной ручкой тоже научился легко рисовать буквы и картинки, мои рисунки разноцветными чернилами даже заняли призовые места на городской выставке.

Я сделал многое из того, что хотел, провел массу времени с младшим братом как настоящий старший. Мне удалось прожить чуть больше года, и я присутствовал на церемонии окончания начальной школы, пусть и в инвалидной коляске.

Но мой последний день наступил перед началом средней школы.

Мама плакала. Отец тоже. Годовалый братик удивленно на меня смотрел.

Мне было так больно, но сейчас стало совсем легко. Я хотел им сказать, что все в порядке, но губы уже не шевелились. В глазах тоже постепенно темнело.

Хорошую я прожил жизнь!.. Мне исполнилось всего двенадцать лет, я был еще совсем ребенком, но ощущал безграничное счастье.

Я радовался тому, что родился у моих папы с мамой, что повстречал на жизненном пути добрых врачей и медсестер. Был благодарен одноклассникам за множество бумажных журавликов[10] и писем. Рад, что смог стать старшим братиком Соры.

Поэтому не плачьте. Вспоминайте меня с улыбкой.

Ну что ж, я первым отправляюсь в рай, до встречи!

Прощайте!

***

Когда Суйгэцу окликнул мальчика с рюкзаком за спиной, в его памяти слишком четко возник образ другого знакомого мальчика, и он прищурился.

— Почтальон? — спросил паренек с умными глазами.

— Да, верно. У меня письмо от твоего старшего брата.

— Э-э-э! Ведь мой брат… когда я еще был маленьким…

— Да. Он написал его перед смертью и передал мне.

— Правда?!

Суйгэцу отдал конверт с узором осенних листьев, и мальчик радостно его взял и аккуратно убрал в рюкзак, «чтобы не испачкалось». Видимо, спокойно собирался прочесть его дома.

— Ты помнишь своего старшего брата?

— Конечно! — с блеском в глазах ответил мальчик. — Родители постоянно рассказывают о братике, да и дома осталось много его книжек, теперь я их читаю! Братик был таким умным! Даже в начальной школе читал столько сложных книг!

Словно не в силах сдержать гордость, мальчик делился воспоминаниями о брате. Равняется на него, похоже…

— А еще братик очень любил космос и мечтал стать космонавтом! Поэтому я обязательно стану космонавтом и покажу ему виды из космоса!

— Вот как.

— Ну, пока-пока, почтальон! Спасибо за письмо!

Мальчик помахал рукой и побежал в сторону жилых домов. Его силуэт на закате напоминал когда-то знакомого мальчугана.

Вернувшись на почту, Суйгэцу достал конверт с оранжевой сургучной печатью и бережно положил на подоконник.

— Не стоило беспокоиться, что тебя забудут, — с легкой ноткой скорби произнес он, глядя на конверт.

Письмо шестое. Тебе — той, кто дал мне имя

Это история о том времени, когда Суйгэцу был еще обычным зеркалом без имени.

Карманное зеркальце с нарисованными цветами и выгравированными бабочками. Дата создания неизвестна, но оно явно прошло через руки множества людей и, попав в послевоенную Японию, уже обладало сознанием и чувствами.

Последней его хозяйкой стала начинающая актриса, которая и нарекла зеркальце «Суйгэцу».

— Посмотри, посмотри! Старинное карманное зеркальце, купила в антикварном магазинчике в Накано! — обратилась Умэко Ямада, выступавшая под псевдонимом Теко Ханафубуки, к коллеге с ярким макияжем в гримерной шоу-паба[11] за одним из многочисленных туалетных столиков.

— Разве не прелестно?

— Хм, красиво. Похоже на французское. Взгляни на крышку — чувствуется экзотика и шинуазри!

На крышке были изображены пионы, а сверху — объемная бабочка.

— Наверняка стоило целое состояние, да?

— На самом деле нет, там была распродажа.

— Значит, просто не особо ценное.

— Не будь такой грубой! Какая разница-то, если оно чудесное!

— Ну да, нам, обычным актерам низкосортной труппы, не по карману дорогостоящий антиквариат.

Коллега была из той же труппы, что и Теко, но поскольку жалованья актрисы было недостаточно, то зарабатывали они на пропитание выступлениями в захудалом шоу-пабе на окраине города.

— Ну помечтать-то можно! Знаю, что мы не в состоянии позволить себе предметы роскоши. Да и понимаю: вряд ли карманное зеркальце, пылившееся в углу полки, сделано во Франции. И все же мое сердце дрогнуло, когда я его увидела. Мне показалось, оно меня зовет.

— Так, мой выход.

— Успеха!

Коллега в обтягивающем ярко-розовом купальнике, колготках в сеточку, с розовым меховым боа на шее вышла из прокуренной гримерной и направилась в сторону сцены, залитой светом от зеркального шара и пропитанной запахом алкоголя. Я сама только что там стояла, а теперь все казалось лишь иллюзией.

— Не верю, что нахожусь в месте, где предлагают фантазии за деньги. Я воображала себе, как стану актрисой, воплощающей мечты.

Прошло два года, как я уехала из провинции, грезя о карьере актрисы. Окончив среднюю школу, я помогала родителям на ферме, а когда мне исполнилось восемнадцать, переехала в столицу. Мечтательная девушка Умэко Ямада, столкнувшись с суровой реальностью невостребованной актрисы и познав мрачные стороны ночной жизни, словно куколка бабочки, преобразилась в Теко Ханафубуки[12].

Я открыла пудреницу, чтобы поправить макияж.

— Может, это лишь воображение… Но когда я в тебя смотрюсь, выгляжу красивее обычного. — Я сравнивала отражения в зеркале туалетного столика и в карманном.

«Сама на себя не похожа в сценическом гриме и белокуром парике, а в зеркальце выгляжу более живой — то ли из-за освещения, то ли из-за угла наклона».

— Ты нечто прекрасное, иллюзорное и недостижимое[13]. Цветы, отраженные в зеркале, хрупче и красивее настоящих, луна эфемернее и волшебнее в воде… И мы, актрисы, симпатичнее на сцене или на телевизионном экране, чем в реальной жизни. Хотя я бывала только на небольших сценах…

В театральных постановках мне доставались лишь второстепенные роли. Главные получали актрисы красивее и талантливее, чем я. Упорно желая быть на их месте, я репетировала в свободное время, не жалея сил, но старания пока не приносили плодов.

— Назову тебя Суйгэцу. Как стану знаменитой, представлю на экране как «любимую вещь великой актрисы Теко Ханафубуки с тех пор, как она была еще никем». Пусть ты и не дорогой антиквариат, это все равно будет трогательная история.

Я осознавала, что мир шоу-бизнеса не настолько благосклонен, чтобы я сумела стать знаменитой актрисой, а возвращаться в деревню к семье не было никакого желания. Но я мечтала быть звездой экрана. Отказаться от этого было сродни смерти.

— Я непременно