13 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина Страница 22

Свекровь зарделась и ещё подвзбила высокую причёску, тётя Надя глядела с достоинством (знай, мол, наши солонки!), той-бабушка, которая хищно вздёрнулась и приготовилась спасать тётю Надю, осталась на месте. Конфликт был исчерпан. А чернявый оператор вдруг посмотрел на мою маму и подмигнул ей.

Тут как раз показались невеста с женихом и друзьями. Оператор моментально стал серьёзным, направил на них камеру и всё своё внимание.

Меня в загс не взяли – родственникам не положено, так что Наташку в свадебном наряде я впервые увидела у столовой. На голове у неё было что-то вроде мини-треуголки с бусинками, за треуголкой торчала колом фата, каждый рукав белого блестящего платья по объёму равнялся одной Наташке. Она шла осторожно, стараясь не испачкать подол – платье брали напрокат – и не споткнуться на непривычных каблуках. И была Наташка тем не менее совершеннейшей феей из сказки. Честное слово, что бы ни говорили потом люди и как бы ни смеялись над своими фотографиями из 90-х, мне каждая, абсолютно каждая невеста кажется прекрасной. А все женихи, начиная с Павлика, – одинаковыми (и одинаково плохо чувствующими себя в пиджаках).

Молодожёны откусили от каравая, посолив его из солонки с цветочками, вместе с гостями патриархально порадовались, что жениху достался больший кусок. Свекровь зачитала дурацкий приветственный стих, потом Наташка с Павликом прошли в зал и сели во главе стола, построенного буквой «П» из многих столов. За их спинами висел самодельный плакат с изображением спелёнатого младенца и надписью «Вам сегодня хорошо, вы сегодня женитесь, всё равно вы от меня никуда не денетесь!». Пока гости шумно рассаживались, мама намекнула мне, кивнув на плакат:

– А слова-то, похоже, пророческие, – и указала на свой живот. – Наташка месяце на четвёртом.

– Да это платье просто, – попыталась я поспорить, – пышное.

– Угу. – Мама вздохнула скептически. – Невеста тоже скоро будет пышной. Даже, я б сказала, толстой, как мать с бабкой.

Я быстро оглянулась, не услышал ли кто, стыдно же! И зашептала маме со всей подростковой сердитостью, которая просыпалась во мне тогда почему-то только в публичных местах:

– Между прочим, некоторые мужчины любят полных женщин! – И я с уважением посмотрела на родителей невесты, тётю Надю с дядей Костей.

– Дорогая моя, поверь, – мама даже не сильно понижала голос, но и гул стоял знатный, – мужчины, которые любят полных женщин, женились на них, когда те были худыми!

И села красиво, изогнув спину так, что спорить с ней стало особенно сложно: форменная Алла Таирова! Я опять увидела чернявого оператора. Он снимал маму на свою камеру и улыбался.

Дальше появился дедок с баяном, тамада, и свадьба пошла ровно так, как должна была. Все ели и пили, пили и ели. Молодожёнов поднимали криками «горько!», и их родителей тоже, и даже той-бабушку с дедушкой Жорой. Тётя Надя говорила трогательную речь и плакала. Наташкина свекровь произносила псевдомудрые пошлости и нравилась себе. Той-бабушка, заикаясь, зачитывала поздравление с огромной, выбитой золотом открытки. Наташкин младший брат Андрюшка, неожиданно длинный и усатый, бубнил, басил и наотрез отказывался «поздравлять счастливую пару». Дедок с баяном устраивал конкурсы: свидетельница быстрее всех прокатила варёное яйцо через штанины свидетеля, зато другая подружка невесты лучше всех пересчитала попой орехи. Дальше гости под баян исполнили песню «А кто родился в январе, вставай, вставай, вставай», исправно выпивая за каждый озвученный месяц, и началась дискотека. Подружки невесты, все с похожими зацементированными чёлками, а две ещё и в одинаковых платьях, томно танцевали в кругу, поводя плечами. Женщины постарше топтались с прижатыми к груди кулаками, как стайка сусликов. Мужчина, чуть ранее прославивший в песне все месяцы, от января до «кто забыл, когда рождён», исполнял пляску лыжника: махал руками и норовил вытянуть на танцпол какую-нибудь даму. Две маленькие девочки кружились в центре, потому что у них кружились юбки на платьях, и это было прикольно.

Когда начался медленный танец, к моей маме подошли сразу три кавалера, включая «лыжника». Она пользовалась неизменным успехом всю свадьбу. Оператор смотрел её танцы через камеру и уже не очень сильно улыбался. Меня один раз попытался пригласить кто-то из друзей жениха, но я сделала вид, что очень увлечена колбасой на тарелке: стеснялась мучительно, из колбасных кружочков составила трилистник на счастье.

К финалу торжества, когда уже были украдены сначала обе туфли невесты, а потом сама невеста и гости потеряли интерес даже к этим вопиющим правонарушениям, ко мне подсел чернявый оператор. Камеру он положил на колено, протянул руку и представился:

– Георгий.

– Ефросинья, – вздохнула я, слегка пожав его пальцы (сейчас начнётся!).

– Красиво, – без иронии ответил Георгий. – «Радость» по-гречески.

– А вы что, грек? Древний? – Я устала и хотела домой, а оператор тоже явно чего-то хотел. Мамин, то есть наш, номер телефона, например.

– Грек, но не очень древний, – парировал он. – Тридцать девять лет всего.

– Это для неё информация? – спросила я, кивнув на танцующую с Наташкиным свёкром маму. – А теперь спросите, как её зовут, сколько ей лет и не нужен ли нам новый папа?

Ну и вредина я была в приближающиеся шестнадцать, вспомнить приятно!

Георгий посмотрел на меня насмешливо, но беззлобно:

– Я не это хотел спросить. Песня просто нравится, но не понимаю, что поют. А вы знаете? Вижу, подпеваете губами.

Я знала: играла невесть откуда взявшаяся в свадебном плейлисте Space Oddity Дэвида Боуи. Очень свежо звучала после шлягеров «Ты отказала мне два раза» и «Банька моя, я твой тазик».

– Поют про космос. Одинокий космонавт на корабле, а его вызывает Земля, – сказала я примирительно и перевела Георгию почти всю песню.

– Спасибо. – Оператор встал, приподнял камеру, привёл её в боевую готовность. – Теперь ясно… А про нового папу – это я позже узнаю, после работы, самостоятельно.

И снова пошёл снимать танцующую маму.

Видео с Наташкиной свадьбы получилось лучше, чем сама свадьба. Прямо настоящее кино: даром что снималось в столовке у кладбища под баян. В кадре было много очень красивой мамы. Ей это понравилось – и как женщине, и как актрисе.

На первое свидание Георгий принёс маме кудрявейший букет своих тёзок-георгинов, а мне – аудиокассету David Bowie Greatest Hits. И почти сразу стал с нами жить.

На кухне он не курил и не напивался, а готовил. Чёрт знает из чего, как это было принято и доступно в 90-х, но почему-то вкусно. У него, в частности, была любимая и весьма замусоленная книжка «40 рецептов котлет», и все 40 видов в