Райский сад - Елена Фишер Страница 3

И тогда мы играли в отпуск.

Мы садились рядом – моя мать в белом бикини, я в купальнике – и подставляли наши животы солнцу. Мы радовались тому, что расслабляемся тут, в то время как люди на автобане торчат в своих машинах.

И вот я стояла у окна и прислушивалась.

Только теперь мне стала понятна правда. Она, разумеется, состояла в том, что мы бы не раздумывая поменялись с ними местами. Мы бы лучше торчали в машине, чтобы ехать в Италию, Францию или Испанию.

3

Я сидела в холле нашего этажа и листала каталоги туров. Они были толстыми, с обложками из глянцевой бумаги.

Мужчина в турбюро пытался добиться ответа, куда я хотела бы поехать, но я и сама не знала точно. Знала только, что хочу поразить мать какой-нибудь невероятной идеей.

– На море, – ответила я ему.

– В Европе? – спросил мужчина, и я кивнула. – В Португалии, Испании, Франции, Италии или Греции?

– Почти, – сказала я. – У вас нет каталога Венгрии?

– Но Венгрия не имеет выхода к морю, – сказал он и сунул мне в пакет стопку каталогов.

Я, конечно, знала об этом, как и о том, что моя мать ни за что не поехала бы в Венгрию. Но мне хотелось посмотреть картинки оттуда.

Я уже была в дверях, когда мне в голову пришла одна мысль.

– А есть у вас каталог Флориды?

И теперь я смотрела попеременно то на светло-голубое небо, то на дорогу, которая пролегала среди бирюзовой воды. Я видела пальмы у песчаных пляжей и розовые отели с гигантскими бассейнами, веранды с плетёными креслами-качалками и сады с растениями, цветы которых были размером с футбольный мяч.

А потом я увидела цены.

Такие, что мы не смогли бы позволить себе даже перелёт туда. Мы не потянули бы перелёт, даже если бы нам было разрешено лететь вдвоём на одном месте.

Я захлопнула каталог Флориды и закрыла глаза. Солнце стояло высоко в небе и окрашивало темноту позади моих век в красный цвет. Весь наш холл был в моём распоряжении, но я знала, что это ненадолго. Моя мать и я были не единственными, кто перемещал свою жизнь из квартиры наружу, как только становилось тепло. Мы делили этот холл с нашими соседями, которые, как и мы, не имели балкона.

К примеру, с Луной. Она была старше меня, но моложе моей матери. Сколько ей было в точности, мы не знали. Она говорила то 23, то потом 32. Правда играла в прятки где-то между двумя этими цифрами. Возраст Луны зависел от её самочувствия. Она работала поблизости, в студии загара «Сансет». Тех, к кому она хорошо относилась, она укладывала на скамью для облучения бесплатно. В карманах её джинсов всегда водились фальшивые монеты, которые можно было бросить в щель автомата вместо настоящих. Мы любили Луну, а Луна любила нас. Правда, никакого проку от этого не было ни нам, ни ей. Я была слишком юной, чтобы ходить в солярий. Туда допускались только с шестнадцати лет. Я не раз пыталась уговорить Луну, но она только мотала головой так, что её розовые волосы разлетались. А моя мать не нуждалась в загаре. Когда зимой кожа большинства из нас и окружающих приобретала цвет мясной колбасы, моя мать всё ещё оставалась смуглой.

– Это цыганская кровь, – говорила она и вздыхала. Никак не могла смириться с тем, что упускает шанс получить хоть что-то без необходимости платить за это.

Я раскрыла следующий каталог. Италия. Не Флорида, конечно, но там тоже были красивые пляжи и хорошая пицца. Причём в изобилии. Я сравнивала отели и кемпинговые площадки. Я перелистывала страницы вперёд и назад, и снова вперёд. Мне не понадобилось много времени на то, чтобы прикинуть: нашего выигрыша попросту не хватит на отпуск. Его, может, и хватит на новый матрац или на один-два выезда в большой парк отдыха. Или на годовой абонемент в бассейн. Может быть, его хватило бы даже на дорогу в Италию на нашем «ниссане». Но что потом?

– Вы что, уезжаете этим летом? – вдруг спросил кто-то рядом со мной. Это был Ахмед. У него на плече висела спортивная сумка, а на ней – боксёрские перчатки. Кожа Ахмеда блестела от пота, но при такой погоде трудно было сказать, то ли он идёт на тренировку, то ли уже потренировался. Ахмед был ещё темнее, чем моя мать. Официально он был израильтянин, но на самом деле палестинец. Я не понимала, как это может быть, но в принципе мне было безразлично.

Я некоторое время раздумывала, не рассказать ли ему про наш выигрыш, но потом отбросила эту мысль. Я не хотела расстраивать его. Ахмед приехал в Германию, чтобы изучать химию, но по каким-то причинам не продвинулся в этом. Когда моя мать спрашивала его, как дела, он смеялся и всякий раз отвечал:

– Хорошо, хорошо!

Но с недавних пор он молчал. Я знала, что он потерял свою работу промоутера.

– Мы хотели поехать на море, – сказала я вместо этого. – Но скорее всего останемся дома, – я положила итальянский каталог рядом с собой на пол. – Всё слишком дорого.

– А вы поезжайте на Северное море. Это недалеко, и я слышал, что там очень красиво.

Ахмед открыл свою дверь. Он жил вплотную рядом с нами. Если нам требовалась какая-то помощь, мы просто стучали ему в стенку. Он был сильный, его большие руки могли открыть любую банку с вареньем. Мне Ахмед нравился. От него пахло мылом и кальяном, и у него были самые длинные ресницы, какие я только видела. Кроме того, у него всегда были хорошие идеи.

Я встала. Лучше бы мне было ещё раз зайти в бюро туризма и взять каталог Германии. Но после обеда бюро закрывалось. Поэтому я взяла из квартиры мой школьный атлас, бумагу, ручку и калькулятор. Я раскрыла атлас на странице общего вида страны. От нас на север вела не одна дорога. Автобаны, конечно, не упирались прямо в море. Никто не хотел бы сидеть на пляже, слушая, как у него за спиной проносятся машины. Но у моря было достаточно подъездных дорог. Я подыскивала кратчайшее расстояние. Потом пометила себе название местечка. И принялась подсчитывать расходы. У нас хватало денег, чтобы оплатить