Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн Страница 45

Йонас знал, что не может сейчас оставить Стеллу одну. Когда он сказал ей об этом, она улыбнулась и нежно погладила его по щеке.

Прежде чем продолжить работу над автобиографией, они затянули разрушенную часть павильона пленкой из строительного магазина и закрепили ее деревянными досками.

Тем не менее казалось, что в боку у «Краба» теперь зияла открытая рана.

Бульдозер они обмотали оградительной лентой и залили замки суперклеем. Несмотря на серьезность ситуации, оба чувствовали себя при этом как дети на игровой площадке.

Когда они снова остались вдвоем за обеденным столом и Йонас расспрашивал Стеллу о съемках чешского фильма-сказки «Золушка», у него в голове эхом звучала одна фраза.

Правда — всегда лучший вариант.

Тайком от Стеллы Йонас начал вставлять собственные комментарии в тех местах, которые хотел проверить.

Он запишет жизнь Стеллы ее собственными громкими словами.

Но также попробует отразить правду.

Никто никогда не говорил, что правда — это очень трудно. Йонасу ради нее пришлось звонить по телефону, писать электронные письма, совершить несколько личных визитов (которые из-за расписания общественного транспорта казались кругосветными путешествиями), а однажды даже отправить факс — и только в местной администрации еще работал необходимый аппарат.

Стелла никогда не жила на вилле в Нойвиттельсбахе. Только в большом доме в Нимфенбурге.

Она никогда не получала предложений из Голливуда, только одно из Канады.

Легендарный Марио Адорф не называл ее немецкой Одри Хепберн — он вообще никогда о ней не высказывался.

Стелла прожила вполне успешную жизнь, но в своих рассказах покрывала ее толстым слоем глянцевой краски, чтобы она выглядела безупречно. Если это и было вранье, то она столько раз повторяла его самой себе, что оно превратилось в ее собственную правду.

Иногда Йонас пытался поскрести этот слой, но поверхность давно затвердела.

Записки вытаскивались из автобиографий великих умов одна за другой, как и из банок с сахарным песком, стопок простыней и шкафчиков в кладовке. Они исчезали, как листья с деревьев в осенние дни.

Пока в какой-то момент в «Крабе» не осталось всего одиннадцать листочков. Один день работы, не больше, и жизнь Стеллы будет рассказана.

Эта мысль так угнетала Йонаса, что по дороге в пансион он забыл купить что-нибудь для Бентье. Когда он добрался до «Прилива и отлива», бежать в маленький магазинчик было уже слишком поздно.

Прямо за столовой располагалась кухня, отделенная раздвижной дверью. Сквозь щель внизу пробивался свет, и Йонас коротко постучал, прежде чем ее отодвинуть. Крошечное помещение без окон от пола до потолка покрывала белая плитка. У раковины стояла Имке в фартуке и светло-голубых резиновых перчатках, перепачканных кроваво-красной жидкостью. Пахло рыбой.

— Герр Энгельбаум, что вы здесь делаете? Постояльцам нельзя заходить на кухню. — Она отложила свеклу для салата с сельдью.

— Простите. Я только хотел спросить, не найдется ли у вас для меня пакетика орехов?

— Зачем вам орехи? Какая-то особая диета? — Она с громким щелчком сняла перчатки и помыла руки.

— Я собирался передать их Бентье, которая всегда ждет автобус, потому что ее муж озвучивал объявления на остановках.

— Чудная история, правда?

— По-моему, прежде всего трогательная.

— Вы знали, что наш автобусный парк перезаписал все объявления через три года после смерти ее мужа? Они тогда полностью перешли на цифровую систему. А Бентье? Она этого не замечает. И каждый день снова приходит на остановку.

— Правда?

— Конечно. Ведь поначалу это, естественно, стало горячей темой для разговоров в поселке.

— Она, наверное, по-прежнему слышит своего мужа.

— Голоса звучат совсем по-разному.

— Разум — мощный инструмент, позволяющий искажать реальность. Вторая теория относительности Эйнштейна.

— Какая ерунда! Бентье знает, что это голос не ее мужа, но все равно туда ходит. Какой в этом смысл?

— А какой смысл ходить к могиле?

— Это совсем разные вещи. — Имке так энергично вытерла столешницу, будто это она ей перечила.

— Так у вас есть орехи или нет?

Она бросила тряпку в раковину.

— Сначала поговорим о Нессе. Я устала молчать. Я считала вас порядочным человеком с ясным умом, но такое!..

— Что вы имеете в виду?

Имке поправила фартук, затем скрестила руки на груди.

— Я считаю, что вы совершенно неподобающим образом обошлись с бедной девочкой. Она этого не заслуживает.

— Честное слово, я не обязан это выслушивать. — Йонас развернулся, чтобы уйти.

— От того, что вы закрываете глаза на правду, она не изменится! Я же видела, что происходило между вами.

Йонас снова повернулся к Имке.

— Что она вам рассказала?

— Как будто Несса что-то расскажет! Она слишком скрытная. Но иногда слышишь что-то краем уха или замечаешь краем глаза и легко складываешь два и два. Вы бросили ее и уехали, не сказав ни слова.

— Звучит так, будто вы за мной следили.

— Что за наглость! Как будто я интересуюсь жизнью других людей! И не меняйте тему. Вы плохо поступили с Нессой, и это после всего, через что ей пришлось пройти. Расскажи ему ты, Бритта, я слишком рассержена.

Йонас даже не заметил, что Бритта вошла на кухню и стояла прямо за его спиной. Он вздрогнул.

— Као-Лак, — сказала Бритта, — Вот. Теперь вы знаете.

— Као… что? — не понял Йонас.

— Цунами тогда смыло всю ее деревню. Несса была единственной выжившей.

— Вся ее семья погибла в той катастрофе, — добавила Имке. — Она осталась совсем одна, совсем маленькая, без дома! Ей ничего не известно о родителях, даже как они выглядели — не сохранилось ни одной фотографии.

— Все исчезло, как будто ее прошлое стерли.

У Йонаса словно пелена спала с глаз.

Несса хотела, чтобы Йонас узнал все о жизни Стеллы. Потому что она сама никогда не узнает, что произошло в ее прошлом.

Он достал мобильный и быстро что-то набрал.

— Неужели вашему поколению обязательно нужно все делать через телефон? — возмутилась Имке. — Неужели нельзя просто нормально поговорить друг с другом, не уставившись в экран?

Йонас поднял глаза.

— Мне нужно идти. Вы наверняка и так знаете куда.

Днем туман окутывает мир волшебством, а ночью пробуждает призраков. Только фонари на набережной создавали маленькие островки света в серо-белой пустоте.

Йонас повыше застегнул молнию на куртке — казалось, стало еще холоднее, чем обычно.

Непримечательный дом семьи Нессы находился на окраине поселка и внешне никак не выдавал, что в нем живет такой особенный человек.

На мгновение Йонас задумался, не найти ли камушек и не бросить ли его в окно Нессы. Но с его меткостью он скорее попал бы в окно ее приемных родителей или разбил бы окно соседей.

Поэтому он написал сообщение.

Можешь спуститься? Я хочу поговорить.

Ответ пришел