Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева Страница 5

Потом они заморозили мир во время контрольной. Она была мерзкая – начинались всякие там репетиции впереди маячившего ЕГЭ, и контрольная как раз была из их числа. Посмотрели, кто что пишет, порылись в столе у классной доски, но и там не нашлось никакой бумажонки с ответами на тест.

– Знаешь, Тони, какое нам теперь вообще собственно дело до всяких там контрольных? – вздохнула Женя. – Вот зачем они нам? Когда есть это. Мы же… я хочу сказать, мы можем воплотить все наши мечты.

– Гм. А какие?

– Так сразу и не придумаешь. Ну, например, посмотреть весь мир!

Антон кисло уставился на Женю:

– Самолеты не летают, машины не ездят, забыла? Ты что, пешком весь мир обходить собралась?

Было очень непривычно разговаривать во весь голос, сидя посреди полного класса, и не бояться при этом, что тебя кто-то услышит. Женя зашуршала конфетой, открыла обертку.

– «Марс», – прочитал Антон на этикетке. – Тебя совсем не волнует, что это?

– Не, не особо. Какая разница. Знаешь, когда имеешь дело с волшебством, если начинаешь копаться в деталях, все может сломаться. Так всегда бывает.

– Где бывает? Откуда такие познания?

– Ну, в кино, например, бывает.

Антон хмуро молчал. В кино обычно так: кто-нибудь что-нибудь находит, какой-нибудь ключ по управлению миром или инопланетный артефакт, а потом сразу начинаются неприятности. У вещицы находится хозяин, или целая армия желает заполучить в безраздельное пользование такую необыкновенную реликвию. Ну а дальше уже в зависимости от жанра – то ли полеты к иным мирам, то ли смерть.

– Но ведь знаешь, даже в сказках… как там в прошлом году говорила нам эта, с лошадиными зубами…

– По литературе, что ли, которая?

– Ну да. Как ее, не суть. В общем, в сказках же там этот, волшебный треугольник пути. Дороги. Там герой нарушает запрет, и затем все оборачивается архиплохо.

Женя потом спросила, что это за слово-то такое – «архиплохо», где он его нарыл.

* * *

Тем не менее Антон продолжал мрачно тяготиться находкой, оттого стал, по мнению Жени, излишне мнительным и занудным. Он настаивал на том, что они должны сделать какое-нибудь доброе дело, хоть одно. И если не из личных побуждений, то из инстинкта самосохранения – когда за ними придет правительство или прилетят представители внеземной цивилизации (как вариант – законные хозяева коробки), у них хотя бы будет аргумент в свою защиту: не покладая рук творили добрые дела, помогали страждущим и все в таком духе.

Женин наказ «не думать о плохом» оказался для него невыполнимым.

В конце концов они сторговались на том, чтобы еще разок сходить в «Счастье» и принести Жениной маме оттуда телевизор взамен разбитого.

Телевизор, тонкий и плоский, но огромный и тяжелый, они в итоге повезли в чемодане, прихваченном в одном из магазинов на том же втором этаже супермаркета. И если по застывшим эскалаторам можно было спускаться как по обычным лесенкам, то маневрировать с чемоданом между безвольно стоящими в нелепых позах людьми никак не получалось. Зато теперь они знали, где в торговом центре находится аварийный выход.

И тихо-тихо вокруг. Только шуршание колесиков чемодана по асфальту, какие-то Женины реплики, их с Женей шаги – и все. Антон принялся думать, можно ли считать изъятие телевизора из магазина кражей и, если да, можно ли как-то вычислить, кто именно его упер и где теперь телевизор находится. Так он додумался до видеокамер и чуть не споткнулся. Хотел было поделиться соображениями с Женей, но ничего не сказал – она наверняка бы беспечно отмахнулась в таком духе, что, даже если за ними придет полиция, всегда можно просто нажать «стоп».

Поскольку он все-таки промолчал, домой они добрались в мире и согласии и в общем-то без происшествий. Распаковали телик, Антон, снова поддавшись смутной тревоге, настоял на том, чтобы сжечь в саду картонную коробку с броским логотипом известной марки. Хотели было настроить каналы, но Антоновых познаний в технике для такого рода занятий оказалось маловато. Так что они просто убрали в Жениной гостиной мусор, перекусили, убрали мусор после перекуса и стали ждать. Сначала, разумеется, запустили время, а потом уже уселись в ожидании Жениной мамы.

Темнело теперь, конечно, гораздо позже, чем, например, месяц назад, но темнота была еще какая-то зимняя, глубокая и неуютная. Страшась встречи с ней, Антон загодя полез включать верхний свет, пусть еще даже и не сумерки. На душе у него по-прежнему было неспокойно. Теперь, в свете лампы, ему казалось, что Женино лицо как-то изменилось. И эта мысль не давала ему покоя. Тревожила она его не настолько, чтобы кидаться к зеркалу в ванной проверять собственное отражение, но и не так, чтобы просто расслабиться и перестать думать об этих едва уловимых переменах.

На следующий день они встретили недалеко от Жениного дома сумасшедшую старуху, сморщенную, как курага, и отчего-то смутно знакомую. Старуха довольно бодро для своего возраста гналась за ними аж до самого магазина и почему-то настаивала на том, что она их соседка Мария Семеновна. Мария Семеновна, конечно, была дама не первой молодости, но это невменяемое существо выглядело явно лет на тридцать старше.

Женя тогда просто испугалась, а Антону следовало бы догадаться, что так оно и бывает, когда начинаешь воровать время, но он не догадался.

Глава 3

Карлик

В книжках, которые читал Антон, почти всегда описывалась узколобость взрослых. Чаще всего у нее были оправдания: работа, чтобы прокормить семью, усталость от этой работы и каждодневного решения сотни мелочных и глобальных проблем, ответственность, которую несли взрослые за самих себя и за своих же детей. Но именно из-за этой узколобости взрослые (в книгах) часто не видели дальше своего носа и понять происходящее были не способны. А увидев – все равно не верили. Женька, сбежавший с острова Двид[1], не нашел никакой поддержки у взрослых и спустя полгода борьбы сам чуть было не решил, что ему все примерещилось и приснилось.

Именно это удерживало Антона от того, чтобы рассказать родителям о коробке. А так никого умнее Сергея Александровича он в жизни не знал.

Еще он боялся, что при взрослых коробка просто не станет работать и, опять же, в итоге ему никто не поверит.

Но в тех же книжках всегда – всегда – за волшебными вещами кто-нибудь приходил.

Женя веселилась, а Антон тревожно ждал. Женькиной маме новый телевизор объяснили тем, что, дескать,