Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев Страница 63

Но мне насрать. Второй раунд за мной.

– Время, – произносит отец, но Файер, кажется вошедший в транс, доказывающий самому себе, как важно обеспечить детей в садах качественной едой, замолкает не сразу. – Сейчас мы начнем третий раунд. У каждого из вас будет по минуте на финальное слово. Кто хочет начать?

– Я, – поднимаю я руку, потому что вижу его легкую потерянность. Отправивший соперника в нокдаун, я должен как можно быстрее развить успех. Напасть и добить его. И зал должен видеть мою решительность. Что я готов идти ва-банк.

– Победитель драконов. Финальное слово!

– Ты начал со слов «все женщины страны стали убийцами». С чего ты взял, что все делали аборты? Ты в своем уме, парень? – Я смотрю на зал. Женщины кивают. – Если подытожить, то я на самом деле не знаю, кто из нас прав. Я говорил про ваши жизни, но я и понятия не имею, кто вы все. Я не знаю, через что вы прошли. И не имею никакого права принимать за вас решение. Я могу говорить только о себе. – Я смотрю на отца. Он смотрит на меня. – Вместо всего того, что я тут наговорил, я должен был сказать только это: последние слова, которые сказал отец перед тем, как бросить нас с мамой, были такими: «Тогда не надо было его рожать»… Я их помню. – Ком в горле. Слезы на лице. Надо их смахнуть. Смахнуть, как смахивает Карина. Отцы приходят, отцы уходят. Я ведь отпустил. Я ведь смирился. Я не должен плакать. Продолжаю: – Я их помню, даже если он уже не помнит. И если бы у меня был выбор между жизнью и смертью, я бы предпочел жить. Отец был не прав. Знаете, я все же предпочел бы родиться. – Последние слова я говорю отцу: – Даже зная, через что мне придется в итоге пройти.

Все молчат. Карина смотрит на отца. Он в пол. Остальные на меня.

…

– Так… Файер. Финальное слово. Минута пошла.

…

– Файер? Если ты не…

Он просто уходит со сцены.

– Победу одержал Данила… Победитель драконов.

* * *

После окончания батлов отец поздравляет всех, кто прошел на турнир. Первый круг на следующей неделе.

– Мы с тобой запросто можем попасться в первом же кругу, – сообщает Джамик.

– Ага.

– Если попадемся, давай честно. Без всяких подлостей.

– Я подлостей и не знаю, – пожимаю я плечами.

– Ты хитрый жук, Победитель драконов, – усмехается он. – Я не поведусь на твою скромность.

– Есть с собой учебники?

– Только история России, – он проверяет рюкзак.

– Святое! Давай.

Кладу руку на учебник и произношу:

– Обещаю оказать тебе честь и соревноваться в полную мощь и не давать тебе пощады. Норм?

– Норм, – усмехается он.

– Теперь ты, – протягиваю ему учебник.

– Не-е. Мне нельзя. Ни на чем, кроме Корана.

– Все так серьезно?

– Аллах все видит, брат, – он указывает пальцем в потолок. – Но я тебе скажу так… Если мы с тобой столкнемся, то я проеду по тебе катком. Препарирую. Разломаю на пиксели, как в «Майнкрафте». За слова отвечаю!

– Это другое дело, – киваю я.

Мы спускаемся вниз. Отец решает оргвопросы с Кариной. Приходит сообщение от него же.

«Поговорим?»

Видимо, меня ожидает очередной тяжелый разговор с извинениями. И правда, мама, не надо было меня рожать. Оставляю сообщение непрочитанным и ухожу.

Мы идем по улице, обсуждая, почему мусульманам нельзя есть еду, приготовленную атеистом, но можно христианами и иудеями. Джамал шутит про особый православный соус.

У обочины стоит старая «калина». Из нее выходит поп. Настоящий, в рясе и с крестом на груди побольше маминого. Я смотрю на него, вылупившись. Никогда не видел попа вне церкви. Такого… обычного человека.

– Ну не сейчас же, – бурчит он.

Поставив руки на бока, оглядывается по сторонам.

– Здрасте, поломалась? – спрашивает сразу Джамал.

– Да кто ее знает. Новая.

– Как новая не выглядит. – Друг окидывает ее взглядом. Типичный Джамал. Не удивлюсь, если потом скажет, что перегонял машины из Беларуси.

– Ой, да нет. Сама не новая. Недавно купил. Только учусь.

– Фары слабо, но горят. По ходу, аккумулятор.

– Не знаю, мальчик. Сейчас позвоню товарищу, он тут рядом живет.

– Можно? – Джамик тычет пальцем в капот.

– Ну… давай, если разбираешься.

Друг открывает водительскую дверь. Нажимает на что-то, слышен глухой стук. Подходит спереди, открывает и фиксирует капот.

– Я не особо шарю. Так, по мелочи. Заведете?

– Ага! – Поп, растерявшийся от прыти моего друга, садится за руль.

– Давайте!

Машина еле оживает, скулит и сдается.

– Еще!

Вновь то же самое.

– По ходу, да. Стартер слабо крутится. Но с толчка должна завестись. – Джамик с грохотом закрывает капот. – Ну че, дадим? – спрашивает он у меня.

– А? Что дадим?

– Толкнем, говорю?

– Ну да, – соглашаюсь я, допуская мимолетную мысль, что на том свете этот поступок точно зачтется.

– Да оставьте, молодежь. Чего вы…

– Да не парьтесь, дедушка, Аллах поможет. Тут впереди спуск.

Мы заходим к машине сзади.

– Ты че гонишь? – бубню я.

– Чего?

– Ты сказал: «Аллах поможет».

– Че-т я не подумал, – еле сдерживает он смех. – Ну, если так посудить, поможет. Как к нему обращаться? Отец? Падре?

– Сам ты падре. Может, отче? – спрашиваю я скорее, чем отвечаю, и пожимаю плечами.

– Отче, надо немного докатить до спуска. Так что не спешите. Когда скажу, заводите!

– Ага! – отвечает тот.

– Раз, два, три!

Мы толкаем машину. Идет тяжко, но, главное, идет.

– Слушай, – говорю я, тяжело дыша. – Бабки нужны…

– …Тебе?

– Да…

– Что-то… случилось?

– Да не. Вообще. Подработка… На недельку-две…

– Ну, можно… че-нить придумать… А на что тебе? Так, толкаем!

Машина на спуске идет заметно легче.

– Заводите!

«Калина» чихает пару раз.

– Еще раз! – не унимается Джамик. – Заводите!

Со второго раза она оживает, и хорошо, потому что к этому моменту мы оба выдыхаемся.

Отче выходит из машины. Подходит к нам, чуть не поскользнувшись на слякоти.

– Спасибо, парни. Вот уж не думал, что заведется! Может, вас подвезти куда?

Мы переглядываемся.

В машине едем молча. Кажется, Джамик в некотором замешательстве. Не отводит взгляд с образка, приставленного по центру к лобовому стеклу. Оттуда на нас смотрит осуждающий старец. Звенит телефон.

– О, списочек пришел! – объявляет он. Щурится, отводя телефон на расстояние вытянутой руки. – С продуктами. Заеду в «Пятерочку».

– Мы как раз там и выйдем, – сразу подхватываю я.

– Точно?

– Да.

– А вам это… можно? – нерешительно спрашивает Джамик.

– Чего?

– Семью иметь. Я просто не знаю. Может, есть какой-то обет безбрачия? Интересно.

– Есть у меня семья, – усмехается он. – А вы откуда? Не