Эстафета передается - Майко Сэо Страница 7

Надо же… Я удивленно разглядывала мам, выстроившихся вереницей в дальней части класса: сколько же их здесь собралось! На выпускной в детском саду не только ко мне, но и ко многим другим ребятам вместо мам пришли другие родственники: папы, бабушки и дедушки. Но сегодня позади нас выстроились самые настоящие мамы.

Конечно, я знала, что у меня мамы нет. Но есть ведь и дети, которые растут без бабушки или которых ни разу не забирал из садика папа. Поэтому мне казалось, что в этом нет ничего особенного, просто все семьи разные. Но в тот момент я поняла: когда у тебя нет мамы – это не то же самое, как когда нет папы или бабушки. Интересно, почему так. Глядя на всех этих мам с радостными улыбками на лицах, я почувствовала, как мой собственный энтузиазм начинает угасать.

– Там было так много мам, – сказала я отцу, когда мы вышли за ворота после первого учебного дня.

Почему-то я решила, что не стоит обсуждать это в школе.

– Конечно, сегодня ведь праздничная линейка. Все так красиво оделись.

Из школы мы возвращались в окружении детей и их мам, которые, весело болтая, шли по домам. Мой папа, конечно, был в этой толпе круче всех: в отличие от мам он без труда нес полный пакет учебников. Только вот почему-то казалось, что другим детям было веселее, чем мне.

– Все мамы приходят на линейку? – Я шла, ни на шаг не отставая от папы.

– Верно. Первая линейка и выпускной – самые главные события в жизни школьника.

– Тогда почему моя мамочка не пришла?

– Мамочка? – переспросил папа, зачем-то уворачиваясь от безобидных лепестков сакуры, плавно пролетавших у лица.

– Ну да, мамочка. То есть мама.

– А, просто она сейчас далеко-далеко, – его обычный ответ, ничего нового.

Раньше я думала, что раз папа так говорит, значит, это правда. Но теперь, когда я подросла и уже была ученицей начальной школы, мне стало ясно: что-то в его ответе не так.

– А где это далеко? – Я подняла взгляд на отца.

– В очень далеком месте.

– И туда нельзя доехать ни на машине, ни на поезде?

– Да, скорее всего, не выйдет.

– И даже на самолете туда не долететь?

Когда Аои с мамой прошли мимо, отец коротко им кивнул, а потом спокойно ответил:

– Что-то вроде того.

Место, куда нельзя попасть ни на каком транспорте. Интересно, такое вообще существует? Одноклассница Юна весной отдыхала на Гавайях, она рассказывала, что им с родителями пришлось лететь туда почти полдня. Выходит, моя мама сейчас еще дальше? Такэру говорил, что к дедушке ему пришлось ехать на трех поездах. Неужели мама находится в таком месте, куда нельзя добраться даже с тысячей пересадок? Какой бы трудной ни оказалась дорога, она все равно должна была приехать на мою первую линейку. Неужели ей не хотелось увидеть меня со школьным ранцем за спиной? Почему же тогда она не приехала? Разве это не странно? Куда она пропала? И почему мой отец не рассказывает мне правду?

– Тогда как мне с ней увидеться? Почему она уехала в такую даль? И что она там делает? Когда уже она вернется, если она не смогла прийти даже на мою первую школьную линейку? – на одном дыхании выпалила я все те вопросы, которые не давали мне покоя. Я так хотела побольше узнать о маме.

Но отец, улыбаясь, ответил лишь:

– Ну и ну, такая маленькая, а такая смышленая. Скорее бы увидеть, какой ты станешь, когда вырастешь.

Отец погладил меня по голове и закончил:

– Когда ты будешь большая, я все тебе расскажу.

– Я уже большая.

Я демонстративно встала на носочки и вытянулась. В детском саду я была почти самой высокой в группе, а сегодня вообще иду в первый класс! Я уже не маленькая!

– Ну, тебе надо стать еще чуть-чуть побольше.

– На сколько сантиметров?

– Я говорю не о росте.

– Тогда на сколько килограммов?

– И не о весе. Я расскажу тебе, когда ты станешь большой… внутренне.

– Внутренне?

– Да, когда ты будешь лучше понимать некоторые вещи.

И когда же это случится? Может, когда я буду как шестиклассники, которые сегодня разрисовали для нас доску? Но это ведь так не скоро!

– Так нечестно.

Я надулась, и тогда папа хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Так!

– Что?

– Сейчас есть вещи поважнее. Нам надо зайти за тортом!

Он сказал это так легко, будто разговора о маме не было вовсе.

– Тортом?

– Ага. Я заказал большой шоколадный торт. Мы же должны отпраздновать начало твоей школьной жизни.

Шоколадный торт. Мой любимый! Обычно бабушка с дедушкой не разрешали мне есть сладкое. Навалившееся было на меня уныние вновь уступило место радостному волнению.

– Правда?

– Ага. Заказал его в небольшой кондитерской рядом со станцией. Я слышал, там очень вкусные десерты. Они даже написали сверху: «Первый раз в первый класс! Поздравляю, Ю!» – сказал папа, широко улыбаясь.

Торт с поздравлением – прямо как на день рождения. Поскорей бы попробовать! Раз меня ждет торт, расспросы о маме можно оставить на потом.

– Вау! Здорово!

Все мысли уже были заняты тортом.

– Знаешь, он такой большой! Поделишься с бабушкой и дедушкой?

– Конечно! Ура! Идем скорее!

Я потянула отца вперед.

Как-то раз я спрашивала у папы, почему небо голубое и почему у меня родинка под левым глазом. Он не нашелся что ответить. Так и с вопросом: «Где моя мама?» Есть вещи, которых не знает даже папа.

– Тортик, тортик, шоколадный тортик, – напевала я, сочиняя песенку на ходу.

Воодушевление, которое я едва не растеряла, разглядывая мамочек, собравшихся в классе, вновь охватило меня при мысли о торте. Серьезные мысли и грустное настроение всегда улетучиваются, стоит мне съесть что-нибудь сладенькое. Особенно если это шоколадный торт!

О маме папа рассказал мне позже, когда я пошла во второй класс. Хотя не сказать чтобы за год я как-то кардинально поменялась: ни заметно выше, ни умнее я не стала. Почему отец так поторопился, мне стало понятно уже потом, а пока, в начале второго класса, в апреле, я наконец узнала, где моя мама.

Мы тогда проходили медосмотр. Выяснилось, что мой рост – сто двадцать один сантиметр, а вес – двадцать два килограмма. Когда я показала медицинскую карточку папе, он радостно заметил:

– Ю, ты так выросла.

– Но среди девочек я только седьмая по росту, – ответила