Вопрос – половинка сердца - София Лундберг Страница 7

Вернувшись обратно в магазин, Элин застала Герду сидящей на корточках перед полками с хлебом. При звуке дверных колокольчиков она вздрогнула от неожиданности и уронила пару пакетов. Но, увидев, кто пришел, улыбнулась:

– Привет, малышка. Что, решила вернуться? Должно быть, мама здорово разозлилась на тебя. Прости. Надеюсь, она не станет тебя пороть? Пойми же, я была вынуждена ей рассказать.

Элин пожала плечами. Из кармана джинсов все еще торчала палочка леденца, она вынула его и развернула фантик. Затем с леденцом во рту уселась на пол рядом с Гердой и протянула ей упавшие пакеты с хлебом.

– Спасибо, дружок. Ты всегда приходишь мне на помощь, причем в самый нужный момент. Вот теперь все в порядке: тут у нас ржаной хлеб для Гринде, а здесь – батоны белого для Линдквистов и Петтерссонов.

– Откуда ты знаешь, кто что возьмет?

Герда негромко засмеялась:

– Я много чего знаю. Твой папа, к примеру, обожал ков риги с патокой. И ты, наверное, тоже их любишь? Угадала?

Элин кивнула, а Герда протянула ей буханку:

– Возьми домой, у этого хлеба вчера вышел срок годно сти. Я всегда забираю домой просроченный хлеб и замора живаю в морозильнике. Он так нормально хранится. Могу давать тебе хлеб хоть каждую неделю, если у вас дома все на столько серьезно.

– Но мама подумает, что я украла его… Герда погладила Элин по щеке:

– А мы ей скажем, что этот хлеб так или иначе мы бы вы бросили. Советую замораживать в пакетиках, по четыре лом тика в каждом, а потом вынимать, когда потребуется.

Элин прижала буханку к щеке и глубоко вдохнула слабый хлебный аромат.

– Понимаю, как вам сейчас тяжело, когда рядом больше нет папы. Но он скоро вернется, вот увидишь. – Герда ободряюще улыбнулась.

– Мама говорит, что он больше никогда не переступит порог нашего дома.

Элин закусила губу, и глаза у нее подозрительно заблестели.

– Вот как? Ну что ж, может, так оно и будет. Но порог своего собственного дома он переступит точно. И тебе никто не помешает навещать его там.

Элин кивнула.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила Герда.

Элин замотала головой. Тогда продавщица крепко обняла ее и держала, пока Элин не высвободилась сама.

– Говорят, что мой папа – убийца и что он никогда не вернется назад, – едва слышно пробормотала она.

– Кто это говорит?

– Да все в школе. Говорят, его заперли, а ключ выбросили. Что он какой-то там преступник… или как там это называется.

Герда покачала головой и погладила ее по щеке. Рука женщины была теплой и шершавой.

– А ты сама-то что думаешь? – спросила она.

Элин пожала плечами. Леденец почти закончился, она вынула палочку изо рта и задумчиво уставилась на нее.

– Что такого ужасного он натворил? Почему мне никто об этом не расскажет?

– Что ж, во всяком случае, он никого не убивал, это уж точно.

Герда рассмеялась и покосилась на дверь. Перед магазином затормозил синий «вольво», из машины вышел долговязый мужчина в красной клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. Двумя большими шагами он преодолел лестницу и толкнул дверь.

Элин наклонилась к Герде и шепотом спросила:

– Это правда, что у Гринде каждую субботу едят говядину?

– Лучше спроси об этом Мике. Или Фредрика.

Элин мотнула головой:

– Нет, я не буду ничего у них спрашивать. Я ведь случайно это услышала. Вдруг это неправда.

– Мой тебе совет – не придавай слишком большого значения тому, что болтают люди.

Едва Мике переступил порог магазина, как лицо Герды просияло, и она последовала за ним по проходам между полками, треща как сорока. Элин осталась сидеть, укладывая на полки оставшиеся пакеты. Когда Мике приблизился к ней, она протянула ему буханку ржаного.

– Здравствуй, крошка. А откуда ты знаешь, что я хочу?

Он присел рядом с ней на корточки, оперевшись одной рукой о полки. От темного, расползшегося под мышкой пятна пота несло кислятиной. Элин посмотрела на Герду.

– Она догадливая, эта малышка, – рассмеялась продавщица.

– Да уж точно.

Мике сунул руку в карман и достал пятикроновую монету. Потер ее большим пальцем и подбросил высоко в воздух. Элин увидела, как металлический диск быстро-быстро завращался, поблескивая в свете люминесцентных ламп. Монетка падала прямо к ней, и она протянула руку, чтобы поймать ее.

– Возьми, купишь себе чего-нибудь вкусненького.

Мике повернулся к Элин спиной и, довольно улыбнувшись Герде, направился к кассе с корзинкой, полной продуктов. Герда осыпала его восхищенными возгласами, не забывая внимательно выслушивать все, что он говорит. Элин так и сидела на полу, пока Мике не покинул магазин и не сел в свой синий «вольво». Когда взревел мотор, она подошла к холодильнику с молочной продукцией и достала оттуда один красно-белый пакет молока. Подошла с ним к Герде и положила рядом с кассой:

– Я хочу купить вот это. Можешь написать записку моей маме и объяснить ей, что я это не украла? И про хлеб тоже?

Нью-Йорк, 2017

Лифт натужно скрипит, преодолевая этажи, словно тросы, на которых он висит, вот-вот лопнут. Зеркала равнодушно отражают каждый сантиметр ее тела; она видит свои отражения повсюду. Элин проводит рукой по маленькой складке прямо над талией, проступающей сквозь ткань платья. Она появилась после сорока, и с тех пор от нее невозможно избавиться. Затем наклоняется и внимательно изучает свое лицо. Ищет на нем следы былой красоты, но видит лишь темные тени под глазами и заостренные скулы.

Двери лифта разъезжаются в стороны, и перед ней появляется блестящий белый пол ее собственной квартиры. Элин шагает вперед и зажигает свет. Откинувшись на спинку и сцепив на коленях пальцы, на диване сидит Сэм. Глаза закрыты, лицо расслабленно. Даже во сне уголки его рта чуть приподняты кверху. Он всегда выглядит счастливым, чему-то радующимся. В свое время он покорил ее именно этим. Ощущением непреходящей радости. И надежности.

Она осторожно проскальзывает мимо него с конвертами в руках. На цыпочках подходит к письменному столу и прячет письмо из Швеции в самый нижний ящик, остальные кладет сверху. После чего возвращается и сворачивается калачиком рядом с мужем на диване. Он слабо стонет и просыпается.

– Прости. Дела задержали, – шепчет она и целует его в щеку.

Сэм вздрагивает от ее поцелуя, как от электрического разряда.

– Где ты была? Сколько сейчас времени? – сонно бормочет он.

– Что значит – где я была?

– От тебя вином пахнет. И ты не пришла на ужин с моими родителями.