Горькая жизнь - Валерий Дмитриевич Поволяев Страница 72

трижды штурмовали город, но не смогли взять его: армейские части потеснили их. Против зэков была применена артиллерия, по морю, на транспортах были доставлены даже танки. А у зэков, несмотря на их фронтовой опыт и толковых командиров, на руках было только оружие, отнятое у вохровцев. – Ложкин невольно вздохнул, словно бы ему отсюда, из этого времени, хотелось протянуть руку помощи в то время, но сделать это не было дано. – Последний бой шел, говорят, шесть суток. Заключенные умирали, но не сдавались.

На что уж Ложкин знающий человек, но и то все происходившее в ту далекую пору было для него сплошным белым пятном: он не может узнать имена не то чтобы командиров зэковских батальонов и рот (а такие были) – не может даже узнать имена тех, с кого началось восстание. Все это – глубокая тайна. Ложкин жалуется на собственную беспомощность (невольную), и ему делается больно за тех неведомых людей.

Хотя кое-что у Виктора Васильевича Ложкина есть. Например, написанные от руки воспоминания одного из участников восстания, бывшего пехотного лейтенанта, служившего в разведке. Звали лейтенанта Владимиром Владимировичем, фамилию его Ложкин не знает – Владимир Владимирович отказался поставить ее под текстом, видимо, чего-то опасался.

Это были воспоминания Китаева, который прошел через все муки и адовы круги, через испытания, которые человек выдержать не в состоянии, но Китаев выдержал, все одолел и выжил.

Москва – Инта – Абезь – Внуково.1997–2017 гг.