Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий Страница 12

— Работала, училась заочно в техникуме. Но не закончила из-за болезни мамы. Сейчас продолжаю учебу.　

Больше Якубенко не спрашивал — знал, что Жанна не станет говорить о своих трудностях. Но слова о болезни матери заинтересовали прокурора. И, отвечая на его вопросы, Жанна рассказала даже больше того, что было известно Григорию Павловичу.　

Гужин подтвердил показания Жанны.　

Прокурор в своей речи отказался от обвинения Подзолкиной в соучастии в хищении. Он обвинял ее по одной статье уголовного кодекса — за то, что не поставила своевременно в известность органы о случившемся. Когда Якубенко предоставили слово для защиты, он, хотя и волновался, но чувствовал себя более уверенно.　

— Жанна Подзолкина сделала неверный шаг в жизни, — начал он, — нарушила закон. И наказать ее за это надо. Но весь вопрос в том, как наказать… В нашем парке все знают Жанну, добрую, отзывчивую, добросовестную в труде. И я прошу суд назначить ей такое наказание, чтобы она осталась в нашем коллективе и искупила свою вину. А мы, со своей стороны, сделаем все, чтобы ничего подобного впредь не случилось…　

После суда они шли рядом. Общественный защитник Якубенко и переданная решением суда на перевоспитание и исправление коллективу трудящихся троллейбусного парка № 2 Жанна Подзолкина.

ДУРНАЯ СЛАВА

Раньше, когда Николай Степанович Седых работал токарем, получку он всегда отдавал теще. Варвара Петровна, пересчитав деньги, ложила их в карман сарафана и, словно давая отчет о будущих затратах, говорила:　

— Мише нужны ботиночки, а Леле — платье, и не простое, а шелковое. Она у нас уже барышня. — Помолчав, добавляла: — Ну, а тебе, Коля, на пальто отложу немного. К осени и купим…

Николай со всем соглашался. Варвара Петровна была мудрой женщиной и твердой рукой вела домашнее хозяйство. Советовалась же с зятем только затем, чтобы он знал, куда идут заработанные им деньги. Седых редко возражал теще — незачем было. Все, что она делала, шло на пользу семье.　

В квартире у них — чистота и порядок, дети накормлены и опрятно одеты. Тася, его жена, всегда весела и улыбчива. В выходные дни теща уезжала к сестре в Макеевку, а он с Тасей и детьми отправлялся в парк культуры и отдыха.　

Миша и Леля шумно радовались, задевая друг друга, а он смотрел на Тасю, верную свою подругу, и видел, как темные ее глаза светлеют от счастья.　

Но теперь, когда Николай после перенесенной болезни перешел работать вахтером и начал выпивать, у них в доме поселилась тоска. Варвара Петровна больше с ним не советуется. И если обращается к нему, то с недовольством и упреками.　

— Опять выпил… А то, что у меня на хозяйство остались одни копейки, его не интересует…　

Иногда он пытался возразить:　

— Выпил не на свои, друзья угостили…　

— Рассказывай… Сегодня тебя угостили разные забулдыги, завтра — ты их…　

Тася часто плакала, зло бросая в его адрес оскорбительные слова:　

— Разве можно жить на те копейки, что ты приносишь? Мама уже свою пенсию стала тратить. А тебе и горя мало.　

— Я отдаю всю получку.　

— А пенсию?　

— Ишь чего захотела… Мне полжелудка вырезали, не тебе.　

После такого разговора он уходил из дому. Возвращался вечером пьяный. А однажды бросился на жену с кулаками…　

Испуганно закричал пятилетний Миша.　

С кухни выскочила Варвара Петровна. Николай оставил жену, кинулся к теще.　

— Уйди, старая! — крикнул он. — Физиономию разрисую!..　

Варвара Петровна, поняв, что шутки плохи, мигом выскочила из комнаты. От соседей она позвонила в опорный пункт.　

…В комнате за длинным столом собрались члены совета секции воспитательно-профилактической работы опорного пункта. Они рассматривали материал, представленный на Николая Седых. Пьяный дебош, который тот устроил дома, не прошел бесследно ни для него, ни для семьи. Дети сторонились его. Дочь отвечала односложно «да» и «нет», сын, раньше такой привязанный к нему, не бежал, как бывало, навстречу. Однажды с детской непосредственностью сообщил:　

— Бабушка говорит, что ты нам не нужен.　

— Когда был здоров, то был нужен, а сейчас, значит, нет.　

— Бабушка говорит, что как работать — ты больной, а как водку пить, то здоров…　

Размышляя, как быть дальше, Николай Седых не придумал ничего лучше, как прогнать тещу. Пусть едет себе в Макеевку и живет там с сестрой.　

— Скорее ты уйдешь отсюда, чем мама! — крикнула Тася.　

Отношения в семье накалились настолько, что без постороннего вмешательства уже было не обойтись…　

— Гражданин Седых, садитесь, пожалуйста, сюда, — предложил председатель совета Михаил Венедиктович и показал рукой на стул.　

Николай опустился на указанное место. Весь его вид — поношенное пальто, заросшее щетиной лицо — как бы говорил: смотрите, до чего меня довели…　

— Почему вы, гражданин Седых, создаете невозможные условия проживания своей семье? — спросил Михаил Венедиктович и смял очки, приготовившись слушать.　

— Это как же получается? Жена и теща гонят меня из дому, и я еще что-то такое там создаю.　

— Хорошего мужа из дому не гонят, — заметила женщина с высокой прической, сидевшая с краю стула.　

— А какой же он хороший, гражданочка? Тот, который много денег приносит?　

Никто ему не ответил, ждали, что еще он скажет.　

— Молчите. То-то… Ежели я больной и мало зарабатываю, так меня вон? Нет такого закону.　

— У нас имеются сведения о том, что вы, гражданин Седых, пенсию вообще не отдаете семье, а зарплату приносите не полностью. Почему так поступаете?　

— Теща и жена нажаловались?　

— Вы нам вопросы не задавайте, а извольте отвечать! — рассердился председатель совета. — У вас семья на грани распада. И вы должны объяснить, почему это произошло.　

— Я могу сказать только одно: теща развалила семью… И надо на этот стул ее, а не меня.　

— Бессовестный ты! — крикнула Тася.　

— Товарищи, тише! — предупредил Михаил Венедиктович и, обращаясь к Седых, продолжал: — Почему пьете?　

— А что, нельзя? Я ничего плохого не делаю. А вот жена и теща пилят меня постоянно.　

— Бедный, запилили, — бросила Варвара Петровна.　

Председатель пропустил реплику мимо ушей и сказал:　

— Совет секции опорного пункта предупреждает вас, гражданин Седых, что если вы не измените своего поведения, то к вам будут приняты строгие меры…　

— Пусть скандалы прекратит в доме! — вскочила с места Тася. — И вместо домино и выпивок детьми займется. А не желает — скатертью дорожка.　

— Поймите, Седых, что нельзя так жить, как вы живете, — сказал член совета Зеленюк.　

Седых взглянул на говорившего и узнал в нем дружинника, который доставлял его в опорный пункт.　

— Спасибо, товарищ, — Николай скривил в усмешке губы. — За то, что