Дина Рубина - Гладь озера в пасмурной мгле (авторский сборник) Страница 140

Вот, пожалуй, и все. Что тут добавишь? Только то, что все эти дни вдоль наших дорог мелькали между шпал, выскакивали на обочины, подпрыгивали на пригорках, сбегали в лощины растрепанные майские маки, а на подъезде к аэропорту Мальпенза вдруг вспыхнули глубоким пунцовым лугом, что дышал и сквозил на ветру, точно озеро венецианского стекла…

С утра, если уж разгонишься, — дела, заботы, звонки туда-сюда, люди, люди со своими лицами, своими огорчениями… День катится себе к вечеру, ну и слава те, господи… Главное, не останавливаться ни на минуту, не проснуться случайно, не очнуться в этой паскудной рассветной щели между четырьмя и пятью, когда, едва шевельнется сознание, а тоска — хлоп! — и заглотнет душу в чугунную мышеловку. И ты рванешься от боли в пойманной душе, забьешься: скорее, прочь отсюда, — мчаться, лететь, плыть, колесить, бежать в забытье, в изнеможение долгого пути!..

«…Да будет воля Твоя, Отец небесный, миловать странников, гонимых не токмо силою судьбы и жестоких властителей, но и голодной тоской их мятежных душ, бесконечно зовущих дорогу…»

Теперь вот околачиваюсь по дому, зову дорогу, окликаю саму себя, самой себе напеваю вполголоса:

— Сермионе — Се-е-ермионе…

— Десензано — Де-е-есензано…

— Бордолино — Бо-о-ордолино…

— Бо-о-о-ордолино…

— Бо-о-ордоли-и-и-но …

Примечания

1

Перевод Дживелегова