Николай Плахотный - Вид с больничной койки Страница 41

Вся палата замерла и затаила дыхание. Приготовились выслушать нравоучительный акафист на тему житейского моралите. К сожалению, речь философа, как всегда, была краткой. Уже на возвратном пути к казенному ложу вполоборота к слушателям выдал он такую информацию:

— Малоденежные, но практичные люди теперь ездят лечиться к нормальным докторам. К счастью, они еще гнездятся по окраинам великого нашего отечества.

Беленький благополучно дошел до своего места. Поправил одеяло, взбил подушку. Наконец, принял горизонтальное положение. Устремил погасший взор в потолок.

— Спасибо, дедушка за… просвещение, — изрек я не без чувства благодарности.

Слова эти готовы были сорваться с уст остальных моих товарищей.

В оставшееся до обеда время — кто вслух, кто про себя — осмысляли мы практическую информацию. Кое-кто даже из моего окружения который год уже ездит «в места не столь отдаленные» за практической врачебной помощью. Уже сформировались узкоспециализированные регионы. Так, Калуга вкупе с Обнинском славятся лучевой диагностикой и лечением онкологических больных. Далее в сторону востока: Пермь…

Тут собственная научная школа проктологов, которые ни в чем не уступают своим немецким коллегам, по иным же статьям превосходят. В лечении костных болезней, в частности суставов, идут в ногу со временем ученые и клиницисты Твери. А тут вдруг узнаю: давнишний мой коллега и приятель Николай Стефанович Игрунов, по личному признанию, доверяет свой организм только белгородским клиницистам. И уже лет пять наведывается исключительно только к ним, хотя это и накладно.

Невольно подумалось: а как же Конев. Почему сорвалась его поездка в славный город Ростов. Тут, пожалуй, подходит аксиома: нет правил без исключения.

В сей момент раздался долгожданный крик нашей кормилицы Анны Владимировны, призывающий всех ходячих на трапезу.

В буфет ходим обычно всем гамузом. У окна стоят два спаренных стола, за ними и «заседаем». Вся, у кого какая имеется закусь, выкладывается на общую тарелку, каждый берет то, что по диете подходит. Для всех, к счастью, она единственная — десятая. К сожалению, в наших пирах не принимал участия общепризнанный палатный философ Беленький. По распоряжению врача снедь из кухни доставляла ему нянечка «прямо в постель!», будто заправдашнему аристократу кофе после великого ночного загула… Все это не более чем внутрипалатный юмор.

Мы и в буфете подчас подшучивали друг над другом. Кто-то из великих изрек: «Юмор, самоирония — самое надежное лекарство, к тому ж бесплатное». В тот раз кто-то, кажется, из старожилов перед десертом изрек:

— А и правда, почему бы Н. Ф. не тиснуть в «МК» заметочку о больничных нравах. Глядишь, начальство и зачухается.

В миг разгорелся спор: отчего именно в «МК». Есть же не молодежные, а более солидные издания. Конев, например, назвал «Новую газету». И мотивировал так:

— Ну как же, как же… Ее держит бывший президент СССР Михаил Сергеич Горбачев. Неспроста… Он себе на уме. Когда-то про него госпожа Тэтчер сказала: «У этого парня, дескать, губа не дура».

Идейка насчет «Новой газеты» всем пришлась по душе. Дружно встали из-за стола. По пути в палату наш комиссар Пахомыч крепко-крепко сжал мой локоть, а на ухо сказал:

— Только чур не вилять. Пиши все как есть. А если надо, собственные визы в бумаги поставим.

— Да ладно, я не из трусливых… Всю ответственность персонально беру на себя.

ДОСТАЛИ!

— Смотрите сюда: ткань сильно воспалена… Идет активный процесс.

Пожалуй, своя же братва упрекнет меня втихомолку, а то и громогласно в гордости, фанаберии… Негоже, дескать, рядовому пациенту шуметь да пальцем указывать на своих докторов: якобы делают они что-то не так, как бы нам хотелось… Ведь тем самым отвлекаем своих благодетелей от дела, мешаем работать, порой и обижаем. А сердце и врачебное ранимо. Врачи — такие же люди, опять же не все в их власти! Так что пожалеем слуг и подручных Гиппократа — заодно уж простим им человеческие слабости. А главное — смиримся перед невзгодами и суровыми госпитальными обстоятельствами. Сказано ведь: «Бог терпел и нам велел».

Напомню казенный постулат: всем без исключения пользователям услуг поликлиник, больниц, диспансеров, диагностических центров и т. д. — страховые компании безоговорочно гарантируют рациональный комплекс лечебно-диагностических мероприятий. Как бы продлевают болящим век. Между тем реальность не соответствует афишируемым обязательствам. Больничная жизнь не только сурова, скучна, непредсказуема. По сути — преддверие загробного мира. Как правило, в потемках, выбиваясь из сил и графика, работает персонал труповозок, волей-неволей омрачая печальной цифирью бесконечные листы госстатистики.

С неких пор в обиход социологов вошел зловещий термин: неестественная убыль населения. Тяжелый вопрос. Как правило, его обходят стороной, не вдаются в детали, не муссируют. Помалкивают даже на поминках. Да и что говорить. Себе душу травить.

Усопшему все равно не поможешь. А если рассуждать серьезно, социологично, едва ли не каждая смерть у нас преждевременная… Факт статистический. Да и то сильно скорректированный, преуменьшенный. С неких пор пущена в умы лабуда несусветная: народ наш сам-де виноват в том, что тихо вымирает. Казалось бы, с чего?! Согласно той же статистике, жизнь россиян — сытная, привольная, демократичная… В больших и малых магазинах всего-всего навалом. Пресловутых колбас (символ благополучия нации) тыща сортов: бери — не хочу! Сыры, торта, икра, семга, осетрина на витринах круглосуточно. «Даже киви есть!» — «по пьяни» однажды изрек первый президент «обновленной России». Подтекст прост: при советской-то власти этого добра мы и не нюхали. Чего же нам (вам) еще надо, какого рожна? Тем не менее «процесс» идет своим ходом. Непонятно, что за процесс. Детский вопрос! Третий десяток лет движется страна и народ в неизвестном направлении… Цели-то как не было, так и нет. Ну как опять же в той песенке: «Куда не знаем сами, словно пьяные бредем». В тот раз, по сюжету куплета Михаила Исаковского, речь шла о влюбленном парне. Шел он к любимой по некошеной траве, к тому ж в пору яблоневого цветения… Мы же серой толпой бредем бездорожьем, спотыкаясь о колдобины и пустые бутылки из-под пива, рискуя на каждом шагу быть ограбленными бандюгами в милицейской форме или милиционерами в штатском с чужого плеча… На святой Руси снова правит бал сатана в узконосых штиблетах. И это отнюдь не запетая ария на театральных подмостках — натуральная, гнусная явь. С одной стороны, комичная, с другой — трагичная.

Многие мои соотечественники уже позабыли о том, что восседавшая в кресле премьер-министра госпожа Тэтчер однажды вообразила себя пифией. Ну и стала пророчествовать. Обратив взор на восток, воительная особа как бы в бреду изрекла: Советскому Союзу вовсе не нужно иметь такое количество населения… В ту пору в нашем Отечестве проживало без малого триста миллионов душ. Меж тем, по плану «мирового правительства», который озвучила амазонка с берега Темзы, только что выигравшая «великое» морское сражение за Фолклендские острова… Так вот, в пылу душевного подъема баронесса изрекла: России вполне достаточно иметь в пространстве от Балтики до пролива Лаперуза всего-навсего 15 миллионов душ обоего пола. Надо полагать, сия цифра предварительно была согласована с президентом США Рейганом и тотчас же заверстана в стратегические планы Североатлантического альянса.

Похоже, Тэтчер в воду глядела. В 1991 году, сразу ж после расчленения Союза на куски, численность суверенной уже России была зафиксирована на роковой отметке: 150 миллионов. После этого сразу пошел «процесс». Исходя из международной обстановки и политической конъюнктуры, у нас в стране та цифирь менялась, обновлялась, корректировалась органами госстатистики. Так что невозможно судить о реальных демографических позициях: сколько прибыло младенцев и сколько — по недогляду медиков! — убыло взрослых.

Однажды на эту тему зашел у нас разговор с главой администрации Боровского района (Калужская область) Б. М. Галелюком. Поначалу рассуждали о высоких материях. Между прочим, о демократизации жизни в глубинке, о перестройке экономики на буржуазный манер. Хозяин кабинета, без прикрас, настоящий эрудит, свободно владел статистикой: так и сыпал цифрами. На каком-то вираже вдруг осекся, дух переведя, обронил:

— Одно плохо: чахнут, вымирают наши деревеньки.

Я спросил:

— А поконкретней можно?

Нужной информации под руками и в голове Богдана Михайловича не было. На его зов явилась завотделом статистики. Вопрос Вере Петровне был задан конкретный:

— Какие у нас человеческие потери?