Матвей Ганапольский - Улыбайлики. Жизнеутверждающая книга прожженого циника Страница 46

Вот так и я.

Я боюсь не увидеть картину, узнав, что художник, рисуя эту картину, недоедал.

Давайте так: «Мухи отдельно, котлеты отдельно».

– Катя, а ты любишь смеяться? – спросил я дочь, измазанную дарами «Макдональдса».

– Люблю, – ответила Катя. – Но когда есть причина.

– А когда есть?

– Причина смеяться есть всегда, – авторитетно сказала Катя, вытирая рот рукавом белоснежной рубашки. – Папа, мне холодно, пошли! – Она потянула меня за руку.

– Между прочим, в Тбилиси даже вечерами тепло, – снисходительно заметила теща и, видимо, продолжая окуджавовскую песенную линию и обращаясь к текущей толпе, запела: «До свидания мальчики, мальчики…»

Я посмотрел на Катю и подумал, что она счастливый человек.

Не потому, что узнала фамилию Окуджава, а потому что у нее правильный отец – то есть я.

Этот отец, когда она станет повзрослей, в нужное время подсунет ей, между дискотекой, вузом и ее парнем, пару книжек и дисков Окуджавы.

Ведь его искусство – как виноградная косточка.

Читаешь, слушаешь, потом забываешь.

А потом неожиданно все в тебе прорастает.

И пусть она придумает себе своего Окуджаву – что-то среднее между Бредом Питом и Робертом Паттисоном.

Главное, чтобы понимала его прозу, стихи и, может быть, пела его песни.

К примеру, дуэтом с тещей!

А что, будет неплохой дуэт.