Маша Царева - Золушки для холостяков Страница 48

– Но я…

– Что ты мямлишь? – решительно перебил меня Геннадий. – Ты хотела начать новую жизнь, вот тебе отличный шанс. Квартира снята на четыре месяца, работа на первое время у тебя есть, половину гонорара тебе заплатят авансом.

Я хотела сказать, что под словосочетанием «новая жизнь» подразумевалось нечто другое… А потом поняла, что сама не могу даже толком сформулировать, что же именно.

Мало ли чего я хочу.

Может быть, я хочу быть такой же популярной и уважаемой всеми, как Опра Уинфри (только в более молодом и стройном варианте, разумеется), такой же харизматичной, как Мадонна, и такой же признанной красавицей, как Хайди Клум. Может быть, я хочу иметь мускулистые, как у Курниковой, ноги, социальный успех и связи, как у Пэрис Хилтон, и не меньше шмоток, чем у Ксении Собчак. Может быть, я хочу жить в замке в Шотландии, над морем, на горе. Чтобы у меня был личный повар, личный акупунктурный массажист и личный пони белого цвета с парадным золотым седлом. Может быть, я хочу отдельную комнату для туфель, изготовленный вручную крем для ног и как минимум четыре шляпки «Филип Трейси». Хочу, чтобы каждый день вышколенная горничная приносила в мою спальню кучу приглашений на светские рауты на серебряном подносе. А я бы мельком их просматривала и морщила бы нос – здесь скучно, здесь слишком шумно, здесь сплошные журналисты… И на одном из таких мероприятий, на которое я бы явилась в длинном платье от Оскара де ла Рента, я бы, возможно, познакомилась с самим Майклом Дугласом, и он угостил бы меня тысячедолларовым шампанским, и мы договорились бы встретиться на следующий день за ланчем. Может быть, я хочу, чтобы мой роман с голливудской знаменитостью был неспешным, страстным и чтобы я каким-нибудь волшебным образом заранее знала, что все у нас с ним будет хорошо и что за моей спиной он не спит с моими лучшими подружками Вайноной Райдер и Рене Зельвегер. И чтобы однажды, пусть это случится под Рождество, Майкл, упав на колени и влажно глядя мне в глаза, вручил мне бархатную коробочку. А я бы радостно его поблагодарила и упорно делала вид, что не понимаю, что же находится внутри.

Мало ли чего мне хочется!

Однако стать невестой Майкла Дугласа у меня не получится никогда, потому что каждому ребенку известно – он уже тысячу лет женат на Кэтрин Зете-Джонс.

Генка выжидающе смотрел на меня, а на моей ладошке по-прежнему покоился ключ.

– Тебе не надо сдавать сто анализов, чтобы твоя жизнь изменилась, – сказал он, покосившись в сторону стенда, на котором крупными красными буквами было написано: «Анализы, которые вы должны сдать до операции», – ты можешь изменить все прямо сейчас.

– Это так неожиданно, – замялась я, – тем более от тебя… Тем более в свете того, что ты ко мне… м-м-м-м… Неравнодушен, а я… – Я вздохнула и развела руками.

– А тебе нужно время, чтобы успокоиться, – безапелляционно закончил он за меня, и мне ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть головой.

Не могла же я сказать ему, что в любом случае не могу его представить на второй половинке своей кровати. Мы знакомы тысячу лет, и он видел меня в бигуди, и видел, как меня тошнит, и видел меня с похмелья, так что романтических отношений между нами в любом случае не получится.

Хотя, надо признаться, со студенческих времен он здорово изменился. Кажется, в русской лексике для описания подобной метаморфозы существует забавное слово «возмужал».

Я вдруг почувствовала, что голодна так, что могу съесть слона.

– Знаешь что, – прищурившись, я посмотрела на Генку, который напряженно ждал моего решения, – а давай-ка не будем торопиться. И начнем с того, что просто пообедаем вместе.

– Здесь неподалеку суши-бар! – обрадовался Геннадий.

– Я так и не научилась ловко есть палочками, – рассмеялась я, – несмотря на то что живу в Москве сотню лет.

– А при чем тут палочки и Москва? – удивился он.

– Я могла бы выпустить путеводитель: «Как распознать в Москве недавно приехавшего провинциала». Пункт первый: они не умеют ловко есть палочками.

– Вот и замечательно! Посмотрю, как ты роняешь жирные рыбные роллы себе на колени.

А когда мы уже подходили к «Якитории», Генка вдруг ни с того ни с сего сказал, что я похожа на супермодель Хайди Клум, когда улыбаюсь. То есть я, естественно, гораздо красивее, но некое сходство есть. Я недоверчиво вскинула голову – он смотрел на меня без улыбки, готовый разразиться сотней спонтанных комплиментов, подкрепляя свою внезапную версию обоснованными доказательствами. Он смотрел на меня так, словно я и правда была сошедшим с подиума ангелом. Под таким взглядом любая женщина плавится, как монетка в кузнечной печи. Взгляд этот – как кривое зеркало, в котором, кто бы туда ни заглядывал, непременно отразится обитающая в нем принцесса.

Никакую супермодель я, конечно, даже отдаленно не напоминала.

Однако настроение мое неторопливой виноградной улиткой поползло по позвоночному столбу вверх.