Владимир Маканин - Асан Страница 49

Товаром Гусарцева оказалось, однако, вовсе не оружие. Обувка!.. Я загодя нацелил Крамаренку, он мало-помалу поспрашивал на близких к нам складах, и дело открылось… Солдатские сапоги!.. Никак не оружие. Даже не патроны!

Вздох облегчения. Хотя и запоздалый… Один из моих информаторов подтвердил сделку. Фактически списанные сапоги Гусарцев перевез чичам полным грузовичком. (Как и мой уазик с автоматами.)

Наши солдаты уже предпочитали берцы, высокие ботинки с шнуровкой на щиколотке. Отличные ботинки… Мало кто хотел сапоги с портянками! Так что продал Коля Гусарцев не бог весть что. Отвез на продажу целую гору старой кирзы. Но и чичам в горах и в ущельях именно кирза была нужнее… Сапоги там для них понадежнее ботинок. Да и теплее, если с хорошей портянкой.

Грустно было узнать.

Я-то думал, что такой-сякой Коля Гусарцев меня не послушал, связался с продажей оружия и погорел. Вот, мол, и наказан за лихость и алчность… Но чтобы Коля Гусарцев сгорел за полусгнившие сапоги!

Именно так – внял он мне, поверил. Послушался майора Жилина… Кто, как не я, советовал ему обзавестись каким-нибудь непыльным бизнесом… Строительным, к примеру. Раз уж ему неймется!.. Раз уже ему мало наших затормозившихся бензиновых дел и он так падок на приработок… Бедняга!.. На том свете сейчас скрипит зубами. Поехал получать деньги за вонючие сапоги!

Я диву давался. Ведь, по сути, в одиночку за деньгами ехал. Пацаны не в счет… Известная, известнейшая глупость – забирать деньги в одиночку!.. Ведь умелый, толковый офицер. Не без юмора, не без блеска, – умный, а дурак дураком!

И горько было.

Привоз был в понедельник… С железной дороги… Все аккуратно. Все, как в заявленной бумаге. И без воровства.

Соляра……. бочка к бочке… Два “Урала”. Неплохо!

Бензин…… один бензовоз. Но зато полный, под завязку.

Летный керосин….. дали, как всегда, на копейку.

Масло Вязкое Приборное…МВП… Полбочки… Для приборов ориентирования… Дождаться заказов из воинских частей.

В понедельник привоз, а уже во вторник приперся чеченец на стройку Внешнего склада. Якобы от Руслана – ко мне… Ждал не дышал, пока я приду и подымусь по плохонькой лестнице недостроя. Дождался… Даже потрудился немного на дохлой нашей стройке. В охотку. Песок побросал лопатой… Я это и раньше замечал: горному чеченцу интересна городская работа.

Чеченец уже знал о привозе. У них свои информаторы.

Но попросил скромно. Немного солярки… Отлей малость, Сашик. Однако расплачиваться сам он не может… А место, куда солярку доставить и где мне, по его словам, хорошо заплатят, далековато… Нужна колонна. В горах сейчас просто так не проехать.

– Но хотя бы провести пару машин по горам ты сможешь? Свои люди там есть?

Не мог он и этого.

– А что ты вообще можешь? Зачем пришел?

Я прогнал его. Он из тех, кто приходит по слухам. И конечно, Руслан ничего ему не обещал.

Я обдумывал привоз… Как, в какой день и какими машинами я переброшу в воинские части горючку – всегдашний вопрос. Прикидывая так и этак, закрыл глаза. Заснул… И крепко, не просыпаясь, спал. Ни малейшего предчувствия… А в пять утра бешено залаял Кучум… Бешено, но с радостными взвизгами узнавания. Потом позвонил охранник, что у ворот.

Охранник в телефонную трубку что-то мямлил, не разобрать. Сонный!.. Я поднялся с постели.

Медленно, врастяг я прошел к воротам, слыша все более радостные повизгиванья Кучума.

Сначала я увидел охранника с его сонной улыбчивой рожей… И тут же их обоих.

Оба пацана смотрели настороженно.

А у меня потеплело на сердце. Я не стал говорить им, что уже было похоронил их. На войне такое не говорят. Примета… Ожили – пусть живут.

Значит, Гусарцев подвез их только до Мокрого, где шел бой. А сам поспешил на “стрелку” с Горным Ахметом, где и погиб…

– Что? Не добрались к своим? – я даже с усмешкой, с подтруниваньем сказал-спросил. И улыбался.

Я же обрадовался им. Очень обрадовался… И не знал, что меня ждет.

А ждало крайне поганое, поганейшее известие. Там, на “стрелке” с Горным Ахметом, оба пацана присутствовали. Не только присутствовали… Так получилось, что, начав стрелять в чеченца, один из этих пацанов убил майора Гусарцева. Нечаянно… А именно Алик… Этот мямля. Который со слезами на глазах. Вернее, на одном глазу. На левом… Он стрелял в чеченца… Там был жуткого вида чеченец, которого звали Горный Ахмет, и Алик испугался.

А майор Гусарцев подошел к чеченцу совсем близко. Пули прошили чеченца, а потом автомат в руках Алика дернулся… Пули пошли косо.

Помню, мне жгуче захотелось водки. Глоток!

По счастью, я с самого начала для расспроса, как и что, завел обоих бедолаг в свой складской кабинет… Я сел за стол. А они стояли. Я нет-нет и барабанил пальцами левой руки. Я стал орать на них. Мне уже нестерпимо хотелось стопку-две водки.

Убийство ни в какие ворота не лезло. Я не знал, что и подумать. Я только орал… После нечаянного убийства они оба, Алик и Олег, сразу оттуда в бега… Побежали… Потому что чеченца, этого Ахмета, Алик убил НЕ нечаянно. Чеченцы бы их разорвали… В них стреляли… Но они оба уже кинулись в лес. Подальше от ущелья Мокрого… Бежали и бежали.

Мой ор сотрясал стены.

– Какого хера вы сюда приперлись?! Зачем вы мне?.. Шли бы в свою часть! Да хоть ползком! Засранцы! Суки!.. Что я теперь с вами буду делать?!.

Теперь они влипли, мать их перемать!.. Гусарцева жаль! Коля!.. За какие-то списанные сапоги… Его убивает шиз!.. Ни за что! Случайно!.. Просто пули пошли косо… Мой мозг поразило предчувствие какой-то еще большей беды в будущем… Как теперь откреститься? Заметили ли их там? Запомнили?.. Их обоих опишет нашим первый же пленный чеченец! В полном говне… и я с ними! Так долго их нянчил майор Жилин! Баловал!.. А почему? С какой, интересно, стати?

Я просто обязан сдать их в комендатуру. Первым! Донести!.. Пока не донесли другие… Те же чичи!.. Из чичей кто-нибудь да попадет в плен! И заложит пацанов!.. Суки!.. Ну какая им невезуха… Дети же! Больные дети…

Я заорал:

– Убирайтесь вон!.. Куда хотите!.. Я вас не знаю и знать не хочу. Я вас никогда не видел!

Я даже затопал ногами.

Они ушли… Как-то уныло заспешив. Не подымая лица.

Я был как оглушенный. Почему они вернулись?.. Почему ко мне?.. Какое мое дело! Контуженных на войне хватало всегда! Контуженные были и будут. Контуженный имеет привилегию застрелить кого угодно… И пусть ими занимаются те, кому за это платят. Где эти говнюки, белохалатники? Врачишки сраные! Это ваше дело! Это ваши пацаны!.. Вот!.. Когда вы нужны, где вы?.. Заберите их. С глаз долой. Знать не хочу…

Крамаренко вдруг вырос перед моими плохо видящими глазами:

– Товарищ майор… Дать им чаю? Поесть дать?

Мать их!..

Я с усилием зачем-то пытался вспомнить ту клятую минуту. Вернуть ее. Минуту, с какой началась эта добренькая, гуманная затея отправить их обоих к своим… Минута, когда я связался с ними.

– Дай… Пока народ не проснулся.

Перед тем как пойти к пацанам, Крамаренко, не спрашивая, молчком вынул мне из холодильника водку.

Я смотрел на десяток ос, суетящихся на моем столе. Природа вещей… Осы спокойно ползали, сталкивались. Некоторые опасливо взлетали.

– И ты стал стрелять? В чеченца?

– В чеченца.

– Убил его?

– Д-д-да.

– А как попал в майора?

– Автомат… Д-дуло чуть поехало. Я же в машине сидел. Вполоборота… неудобно… Я свесил ноги вниз… Дверца машины открыта, но эта дверца качалась туда-сюда. Мешала мне…

– Дверца дверцей, но ведь ты автомат навел?.. Зачем?

– Майор Гусарцев так приказал… Д-д-держи нас обоих на мушке… Чтобы чич видел. Чтобы чич не вздумал ш-ш-шутки шутить… Майор так выразился: чтобы чич все время ч-чувствовал пулю в стволе…

И второй, который Олег, кивнул головой:

– Да, да. Так и было. Так и сказал майор Гусарцев… Чтобы чич чувствовал пулю.

Сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, они кое-как выложили, что помнили.

Собственно, рассказывал Алик. А Олег нет-нет и свидетельски повторял, поддакивал. При каждом строгом моем переспросе (и взгляде на него) Олегу хотелось вскочить со стула – отдать майору Жилину честь. Разок ему удалось. Он вытянулся в струнку.

– Перестань скакать. Сиди!

– Так точно, товарищ майор.

Зато он уже не таращил со святого перепуга глаза. И не вопил насчет присяги… Олег, я вдруг отметил, на чуть изменился к лучшему. Его контузия претерпела… Невнятно долгое молчание. Но с отдельными разумными фразами.

И повторял за Аликом:

– Да, да.

А тот, который плачущий одним глазом, застреливший нечаянно Колю Гусарцева, нес свое. Наваждение было, торопливо объяснял он. Солнечные зайчики!..

С ним, с Аликом, такое бывает… Он же майору Жилину рассказывал. Страх, как желтый шар. Прямо перед глазами. И этот шар вдруг развалился… Осколки солнечные, желтые-желтые! – они полезли Алику прямо в зрачки… А чеченец криво и опасно улыбался. И хлопал себя по бедру…