Бесприютные - Барбара Кингсолвер Страница 30

Интересно, заметил ли Ник, что персонал этого отделения состоял из людей с небелой кожей? Внизу, в вестибюле, команда служащих, ведущих запись больных, каждая в своей стеклянной кабинке, вытянулась в палитру разных оттенков сепии. Обе регистраторши были афроамериканками, одна – с пышной копной волос и ярко накрашенными ногтями, другая – потрясающая красавица с короткой прической в стиле афро, похожая на певицу Эрту Китт[51]. Две медсестры – одна постарше, другая помоложе, обе азиатки – поочередно выходили в приемную, чтобы пригласить следующего пациента. Пациенты, все без исключения, были пожилыми и белыми. Судя по тому, что Уилла видела в Городе братской любви[52], подобное расслоение между обслуживающими и обслуживаемыми наблюдалось повсюду.

Она вернулась к списку болезней, подумав: легче было бы вписать те немногие, которых у Ника не было. Лишь несколько секунд спустя осознала, что регистраторша пытается привлечь ее внимание, повторяя фамилию:

– Миз Тавуларис. – Она произносила ее как «Тавьялериус», и Уилле слышалось в этом нечто болезнетворное. К тому же это не было ее фамилией, ее фамилия – Нокс. Даже в юности, когда Уилла была безумно влюблена, ей и в голову не приходило, выходя замуж, сменить четыре буквы на четыре труднопроизносимых слога. Она подошла к столу регистраторши с накрашенными ногтями, держа в руке планшет с непосильной «домашней работой». При ближайшем рассмотрении маникюр производил ошеломляющее впечатление – на каждом длинном ногте красовался свой маленький красочный рисунок: цветы, символы мира, полоски и завитки.

– Простите, я не закончила заполнять все эти формы. Он – сложный больной. – Уилла постаралась изобразить покаянную улыбку, но регистраторша не клюнула на нее. Она постучала по монитору компьютера талоном с фотографией улыбающегося лица.

– Тут проблема с вашей страховкой, – сказала она.

Уилла машинально потянулась к сумочке, только потом осознав, что регистраторша уже располагает ее страховой картой.

– Я ведь предоставила вам всю свою информацию.

– Да, знаю, что вы ее предоставили, мэм. Я говорю о другом – тут проблема. Мы не можем принять вашу страховку.

«Мне в принципе находиться здесь невмоготу, – хотелось выкрикнуть Уилле. – Пожалуйста, не заставляйте меня еще и бороться за свои права».

– Я понимаю, что вы не обслуживаете больных по программе «Медикэр»[53] и вам нужна дополнительная страховка. Мне это объяснили по телефону. Вот почему я представила вам другую карту. Это наша семейная страховка.

– Ее мы тоже не можем принять. Даже если бы у него был «Медигэп»[54], части A, B и D, или «Медикэр» с преимущественным покрытием[55], я не уверена, что ваша семейная карта «Эйч-Эм-Оу»[56] распространялась бы у нас и на него. Но мы могли бы начать работать с вами.

– Да. Наверное, дело в тех бумагах, которые он должен был подписать, когда ему исполнилось шестьдесят пять, и которые он не подписал. Мне очень жаль, что так случилось. Но в настоящий момент, поскольку он – нечто вроде «Титаника» с кучей хронических заболеваний, может, допустимо воспользоваться нашей университетской страховкой? – Уилла старалась убедительно продемонстрировать, что ей неловко за своего свекра, нарушившего правила страхования. На самом деле ситуация была далека от «так случилось». Правда заключалась в том, что сама сущность характера Ника основывалась на презрении к «нытикам, требующим социального обеспечения», это распространялось также на такие структуры, как «Медикэр».

Регистраторша, похоже, начинала уставать от повторений.

– Номер вашего страхового полиса не выводится у меня на экран, а это означает, что у нас он не действует.

– Это новый полис, – предположила Уилла. – Мой муж только этой осенью начал работать здесь и получил страховку совсем недавно. Семейную страховку. Мистер Тавуларис – отец моего мужа. Нам сказали, что страховка вступит в действие через тридцать дней. – Уилла видела, что ее многочисленные аргументы не производят никакого эффекта. – Наверное, наш полис пока не попал в реестр? Не могли бы вы еще раз проверить?

Давая понять, сколь безгранично ее терпение, регистраторша нарочито медленно покачала головой.

– Единственный ваш полис, который я вижу, – это полис «Эйч-Эм-Оу». Даже если бы он включал вашего отца, в чем я сомневаюсь, он не дает права на посещения врачей вне вашей сети медицинских учреждений.

– Моему свекру требуется консультация специалиста. Возможно, нескольких, но прямо сейчас у него уровень сахара в крови вышел из-под контроля, поэтому мы к вам и приехали. Я обзвонила всех эндокринологов нашей сети, вообще всех, кто оказал бы помощь больному с запущенным диабетом, и никто не смог его принять. Вот почему мы приехали сюда, в Университетский медицинский комплекс, имея единственный страховой полис, полученный от университета, и вы – вот уж ирония! – говорите, что он у вас не действует.

– В любом случае мы не можем принять вашего свекра без официального разрешения менеджера вашей сети медицинского обслуживания.

– Где его можно найти?

– Номер его телефона – на обратной стороне вашей карточки медицинского страхования.

– Я звонила по этому номеру, поверьте. Мне посоветовали, если внутри нашей сети обслуживания никто не сможет принять моего свекра, обратиться в какое-нибудь учреждение за ее пределами. Поэтому мы и приехали сюда, чтобы проконсультироваться у врача. Нам это необходимо.

– Хорошо, значит, вы готовы заплатить за консультацию доктора Сабервала из своего кармана и не требуете, чтобы мы посылали счет в вашу страховую компанию?

Уилла пересмотрела свое прежнее наблюдение относительно обслуживающих и обслуживаемых. Эта конкретная служащая была готова костьми лечь, чтобы защитить интересы страховых компаний от надоедливых посягательств больных.

– Разумеется, я хочу, чтобы вы послали счет в мою страховую компанию, – заявила она. – Для этого я каждый месяц вношу непосильную страховую плату. И они сами посоветовали мне обратиться в медицинское учреждение, не входящее в их сеть. Скажите, пожалуйста, что еще я должна сделать, чтобы добиться результата?

Внезапно регистраторша задвинула стеклянное окошко своей будки, защелкала по клавиатуре компьютера красивыми ногтями, потом наклонилась к “Эрате” и коротко переговорила с ней. Они обе уставились в монитор, который, судя по всему, подтвердил их худшие подозрения. «Ногти» снова открыла окошко.

– Чтобы осуществить оплату через страховую компанию, нам необходимо письменное подтверждение от всех специалистов вашей сети, что они не могут принять пациента у себя. Если хотите, координацию этой процедуры может взять на себя ваш основной лечащий врач.

Уилла уставилась на нее, не веря своим ушам.

– У этих врачей не хватает времени даже на то, чтобы принять своих платежеспособных пациентов. Неужели вы полагаете, что они станут тратить обеденный перерыв на то, чтобы писать рекомендательные письма?

– Придется вам взять за горло своего лечащего врача.