Николай Велимирович - Проповедь под горой Страница 9

Тут можно читать бесплатно Николай Велимирович - Проповедь под горой. Жанр: Религия и духовность / Религия, год неизвестен. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте Knigogid (Книгогид) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Николай Велимирович - Проповедь под горой читать онлайн бесплатно

Николай Велимирович - Проповедь под горой - читать книгу онлайн бесплатно, автор Николай Велимирович

А если начнется разговор о другом, которого хвалят за патриотизм, мы тут же встреваем: „Позвольте, господа, я этого человека отлично знаю. До этого он уже сменил две партии. Это не человек, а нуль!“ Если же зайдет речь о третьем, который был избран на высокий государственный пост, мы разоблачаем: „Позвольте, господа, он это место получил обманом и подкупом. Я его хорошо знаю, он и меня однажды хотел обмануть и подкупить. Это не человек, а нуль!“

И так о каждом. Так мы судим о людях, так о них говорим и пишем. Уличим ли мы однажды кого-то в каком-то грехе, никогда уже тот человек не сможет подняться в наших глазах, а мы не дадим ему подняться в глазах других людей. Может быть, он давно и стократно искупил свой грех перед Богом, но пред нами он никогда и ничем не искупит его.

Наша несправедливость к другим людям не имеет предела. Мы осуждаем людей за совершенно незначительные и часто от них независящие вещи. Одного человека мы не терпим за то, что он кашляет, другого за то, что заикается, третьего — за то, что у него птичий голос, четвертого — за то, что у него змееподобное лицо, пятого — за то, что у него вьющиеся волосы. Или еще: одного не терпим за его родню, другого — за друзей, третьего — за должность или деньги. Или: первый раз в жизни мы встречаем в трамвае человека, впервые с тех пор, как земля вращается вокруг солнца и солнце смотрит на землю, мы впервые видим друг друга, но мы его смертельно ненавидим только за то, что он сел слишком близко. Мы его смертельно ненавидим и награждаем про себя самыми грубыми прозвищами.

Таким образом, мы подобны вулкан, наполненный серой, огнем и пеплом. Кто бы к нам ни приблизился, мы его обжигаем и забрасываем грязью. Мы не прощаем тому, кто убил однажды, а сами убиваем постоянно. Мы не даем человеку подняться, но окончательно сталкиваем его в пропасть, в которой он оказался за единственный грех. Разве это не убийство?

Но мы еще и крадем. Мы подчеркиваем и выставляем на показ только зло, которое есть в человеке, и умышленно не замечаем и скрываем от других то, что есть в нем доброго. И осуждая других за воровство, мы сами крадем у других, скрывая их добродетели завесой серного дыма и пепла. Разве это не кража? Украсть сто динар означает нанести кому-то ущерб только в сотню динар, но скрыть его порядочность и представить его бесчестным человеком означает нанести ущерб гораздо больший, чем сотня динар.

Мы обманываем. Мы злорадны и в своем злорадстве, обманываем, преувеличивая чужие ошибки. Наш обман происходит от нашей жажды видеть чужие недостатки и грехи, и даже когда их нет, мы создаем их в своем воображении и приклеиваем их той личности, которую не выносим и хотим скомпрометировать. Встретит нас на улице, например, наш друг и спросит, — что нового? А мы тут же отвечаем: „Много, много чего нового. Слышал ли ты, что такой-то высокопоставленный господин сфальсифицировал ценные бумаги? Об этом везде шушукаются, а я-то давно знал, что он нечист на руку“. Наш друг удивляется, а мы продолжаем: „А слышал ли ты, как оскандалилась госпожа Н.? Она сильно скомпрометирована, хотя все глупцы продолжают превозносить ее порядочность. А какие слухи ходят о профессоре Х.? А об адвокате З.? Да-а, дорогой мой друг, нет больше на свете добродетели! О ней могут мечтать лишь восторженные романтики. Ну, извини, друг, я спешу!“ И с этими словами мы угодливо протягиваем ему руку и спешим дальше со своей грязной фантазией и злобным языком, от одного знакомого к другому, из одной редакции в другую, из одного села в другое.

Мы — сеятели плевел на ниве Божьей. Дни нашей жизни проносятся, как вихрь, а мы сеем по ветру жизни плевелы, которые разносятся и множатся повсюду. Самое фатальное для нас в том, что мы не осознаем своей бесчестной не царской роли. Мы не можем возвыситься над ошибками человека и ценить в нем человека, для нас человек идентичен его ошибке. Мы не замечаем, что человек, как явление, выше ошибки, и незаметно отделяемся и удаляемся от нашего Отца, Царя Небесного, и опускаемся до уровня свинопасов, которые питаются той же пищей, что их стадо.

Приходилось ли вам когда-нибудь бывать на службе Божьей в топчидерской (р-н Белграда) церкви вместе с осужденными из каземата? Задумывались ли вы над судьбами этих людей? Жаль, если не задумывались. Редко где еще, человек ощущает такое переплетение чувств, как на молитве вместе с людьми, которых общество изгнало из своей среды: с убийцами, ворами, мошенниками. Нужно видеть этих людей в белых робах, как они своими мозолистыми дрожащими руками ставят свечи — Бог знает, за чье здоровье или за упокой чьей души, и пристально глядя на пламя свечи, шепчут бледными губами молитвы, опять же, Бог знает, за чье здоровье или за упокой чьей души. Нужно видеть, как они с рабской покорностью кланяются каждому человеку, проходящему мимо них. Они сами считают себя самыми недостойными среди других пред ликом Божьим и оттого каждому кланяются. Они знают, что люди о них думают, о, как хорошо знают, так как же им не кланяться? Они знают, что бесполезно говорить людям о том, что в их жизни есть что-то, кроме преступления, что преступление не занимает всю их жизнь и всю их душу, что и на их веку было много дней, когда и им была мила правда, когда и они жертвовали собой и страдали ради других, и искали Бога, и верили в приход Царства Божьего. Бесполезно убеждать людей, что не весь свой век они проливали кровь и грабили, жгли, жульничали и покрывали преступников. Они знают, что люди им не поверят, ибо смотрят на всю их жизнь исключительно через призму одного обстоятельства, а на всю их душу только через призму одного деяния, а именно того обстоятельства и того деяния, которые привели их за решетку. Поэтому они боязливы с людьми и недоверчивы с ними. Поэтому они открывают свою душу только Богу, только Тому, Кто знает все дни их жизни, а не только один преступный миг, знает все движения их сердца, а не только преступное. Поэтому молитва этих несчастных людей жарче и крепче молитвы свободных людей.

Эх, братья мои, сколько осужденных вне тюремных стен! Сколько среди нас тех, кто каким-то случаем потерял доверие людей и кто может только к одному Богу обратиться! Сколько тех, кто нечаянно обидел друга, и навсегда потерял его! Сколько коммерсантов, которые издержали свой кредит и теперь не знают покоя ни днем, ни ночью! Сколько чиновников, карьера которых оборвалась в силу разных причин и они оказались в презрении! Сколько рабочих, за мелкую небрежность потерявших место и вместе с близкими подвергшихся ужасам нищеты и голода! Сколько их, обесчещенных, запятнанных, скомпрометированных, ох как скомпрометированных!

Все эти люди, как и мы, сыновья царские, хоть мы не признаем их таковыми. Их признает Царь, их Отец и наш Отец, но, братья, мы их не признаем их. Брат всегда меньше любит брата, чем отец сына. В каждом брате есть искра каиновой нетерпимости к брату, а в каждом отце, даже в самом худшем, искра божественной любви к детям своим. Мы знаем скомпрометированных людей только по греху, который подорвал их репутацию, но Бог, который ведает глубину всякой души, видит в этих людях то, что оправдывает их как Его сыновей. Поэтому в глазах Божьих они никогда не будут приравнены к нулю, даже если мы испишем их нулями с головы до пят.

Мы с головы до ног исписываем обесчещенных людей нулями, но когда эти люди — нули, совершат самоубийство, мы восстаем против этого, говоря: самоубийство — тяжкий грех. Разве это не непоследовательность с нашей стороны? И разве самоубийство таких людей необъяснимо?

Человек необдуманно растратил кредит. Он знает, что совершил большой грех, но несмотря на это, он еще способен на очень хорошие и достойные дела. Но какой в этом смысл, если мы до смерти будем считать банкротом? И зная об этом, он предпочитает жизни смерть. О, да не думаем, что он один виноват в своем самоубийстве, и не пожимаем равнодушно плечами, как будто мы не принимали никакого участия в его смерти.

Девушка мечтала о счастливой жизни и верила людям. Что в мире может быть естественней, чем мечты молодой девушки о счастье и ее доверия людям? Но однажды мы бросаемся на нее с камнями. За что? „Да за то, что согрешила, — кричим мы, — потому что согрешила! Скорее, бейте ее камнями!“ Христос не сказал бы так, Он сказал бы: „Кто без греха, тот пусть первый бросит в нее камень!“ Однако мы не говорим так. И кто тогда виноват в самоубийстве этой несчастной, если не наша фарисейская ревность? Она, бедняжка, хотела сказать, кричать, защититься, просить о пощаде, убеждать нас, что в ее душе еще много места для добродетели, много веры в идеал, что она горько раскаивается в своем грехе. Она хотела, да мы ей не дали. Мы сделали из ее греха сенсацию дня, употребив для этого всю техническую жестокость нашего времени, чтобы преподнести и растиражировать эту сенсационную в самом большом формате в самых ярких красках. Разве в этом в этом случае, господа, позволительно и возможно говорить о самоубийстве молодого неопытного существа, в этом случае, когда уместнее говорить об убийстве, которое мы совершили?

Перейти на страницу:
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии / Отзывы
    Ничего не найдено.