Криминальная патопсихология - Юрий Антонян Страница 13

является личностный (социальный) уровень человека, то непонятно, какой компонент его (человека) должна изучать патопсихология. Представляется, что личностную информацию о психически больных или психически аномальных лицах должна давать именно психопатология. Другое дело, что психиатрия не может обойтись без личностных данных, которые ей необходимы для обеспечения и феноменологического и нефеноменологического уровней исследований.

Рассмотрим в общеметодологическом плане криминогенную роль психических аномалий в преступном поведении в аспекте мотивов такого поведения (специальные вопросы мотивации будут рассмотрены ниже). Прежде всего отметим, что мотивы имеются не только в действиях вменяемых лиц – психически здоровых или с нарушениями психики. Они могут быть обнаружены и у психически больных, общественно опасные поступки которых не влекут уголовной ответственности (например, сверхценные идеи установления «мировой справедливости» у больных шизофренией). Можно предположить, что чем тяжелее заболевание, тем уже мотивационная сфера и она совсем исчезает при наиболее тяжких формах (например, при идиотии). Содержание, развитость, иерархия мотивов, наконец, их наличие обратно пропорциональны состоянию психического здоровья.

Однако мотивы всегда социального происхождения, и психически больные, невменяемые люди не составляют в этом исключения, т. е. наличие мотивов у них указывает на определенный, хотя и недостаточный, конечно, уровень их социализации в связи с душевной болезнью. Сами по себе расстройства, которые мы обозначили здесь как психические аномалии, а также психические болезни не являются мотивами. Особенно четко это проявляется в том случае, если понимать мотив не просто как некий побудительный субъективный фактор или стимул, им может быть и физиологическая потребность, а как такое внутреннее побуждение, в котором заключается личностный смысл, личностное значение поведения.

Сказанное не означает, что психические аномалии не имеют никакого отношения к мотивам и мотивации. Напротив, они влияют на формирование мотивов, активно участвуют в процессе мотивации, в частности в иерархизации мотивов, принятии решений и т. д., тем самым помогая понять личностный смысл, но не составляют этот смысл, его содержание. В целом для всех форм психических расстройств, в том числе психических болезней, установление мотивов является задачей не психопатологии, а патопсихологии. Основной же методологический вывод применительно к рассматриваемым нами проблемам, т. е. объяснению преступного поведения лиц с психическими аномалиями, состоит в том, что понять такое поведение без анализа мотивов невозможно. Иными словами, нужно постоянно обращаться к таким психологическим образованиям социального происхождения, как мотивы, изучая тем самым и весьма существенную «часть» патологической психологии.

Там же. С. 12.

См.: Бачериков Н. Е., Петленко В. П., Щербина В. П. Философские вопросы психиатрии. Киев, 1985. С. 6.

См.: Будилова Е. А. Философские проблемы в советской психологии. М.: Наука, 1972. С. 267–268.

См., например: Дубинин Н. П., Карпец И. И., Кудрявцев В. Н. Генетика. Поведение. Ответственность: О природе антиобщественных поступков и путях их преодоления. М.: Политиздат, 1982.

См.: Личность преступника/Под ред. В. Н. Кудрявцева и др. M.: Юрид. лит., 1975. С. 15–16.

Курс советской криминологии: Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступление. С. 253.

См.: Рохлин Л. Л. Соотношение биологического и социального в психиатрическом аспекте // Биологическое и социальное в развитии человека. М.: Наука, 1977. С. 181–182.

См.: Лангмейер Й., Матейчек 3. Психическая депривация в детском возрасте. Прага, 1984.

См.: Выготский Л. С. Диагностика развития и педологическая клиника трудного детства // Хрестоматия по патопсихологии. М.: Изд-во МГУ, 1981. С. 77.

См.: Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1983. С. 195–199.

См.: Антонян Ю. М. Психологическое отчуждение личности и преступное поведение. Ереван, 1987.

Там же. С. 225.

Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. М.: Изд-во АН СССР, 1957. С. 229–230.

См.: Курс советской криминологии. Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступление / Под ред. В. Н. Кудрявцева и др. M.: Юрид. лит., 1985. С. 249.

Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1965. С. 590.

4. Проблема криминогенности психических аномалий

Важной методической посылкой нашего патопсихологического исследования является проблема о месте психических аномалий в детерминации преступного поведения. По этому поводу в советской литературе высказаны различные соображения, наиболее типичными среди них являются следующие. Так, Н. Ф. Кузнецова считает, что:

1. у преступников имеет место сдвиг по сравнению с контрольной группой в сторону увеличения доли лиц с невротическими и психопатическими нарушениями;

2. преобладающая часть аномалий связана с психопатическими чертами и остаточными явлениями после травмы;

3.у лиц, имевших аномалии, тем не менее отсутствовала фатальная предрасположенность к преступлению[61].

Н. Ф. Кузнецова присоединяется к мнению Г. М. Миньковского и А. Р. Ратинова, которые считают, что психические аномалии выступают в качестве катализирующего фактора взаимодействия в механизме преступного поведения при ведущем факторе – нравственной невоспитанности. Они усугубляют социальную неадаптированность лица, неадекватность его реакции, но не определяют социальной направленности их конкретных действий[62].

С последним утверждением трудно согласиться, поскольку эмпирические исследования убедительно свидетельствуют о том, что среди преступников значительно преобладают те, которые совершили насильственные, а также дезадаптивные преступления[63], т. е. эти аномалии существенно влияют на социальную направленность их конкретных действий.

В ряде наших работ (Ю. М. Антонян) подчеркивалось, что психические аномалии не представляют собой субъективную причину преступного поведения, т. е. не могут рассматриваться в качестве главного источника такого поведения, а могут выступать лишь в качестве внутреннего условия. С учетом результатов последних эмпирических исследований и их теоретической интерпретации мы хотели бы внести некоторые коррективы в эту концепцию, несколько уточнить отдельные позиции.

Не психические аномалии сами по себе активно способствуют такому поведению, а те психологические особенности личности, которые формируются под их влиянием, поэтому правильнее говорить о криминогенности вторых, а не первых. Эту же мысль можно выразить так: как и внешние социальные условия, психические расстройства не ведут напрямую к преступлению, не преломляясь через психологию субъекта. По этой причине и возникает необходимость проведения патопсихологического, а не только психопатологического исследования. Если названные расстройства непосредственно вызывают общественно опасные поступки, минуя психологию личности, то совершивший их человек должен считаться невменяемым, поскольку именно в психологии «хранятся» его возможности оценивать и контролировать свои действия, руководить ими. Вне личности, в том числе и нравственных установок, «вписанных» в ее психологию, как единодушно считают ведущие советские криминологи, антиобщественное поведение не может расцениваться как преступное. Однако у «аномальных» субъектов, как можно предположить, сфера психологического, личностного сужена по сравнению с психически здоровыми людьми и соответственно шире, действеннее, активнее сфера нарушенной психики. Это соображение можно расценивать как одно из оснований установления в уголовном праве ограниченной (уменьшенной) вменяемости.

Здесь мы будем рассматривать сложнейший вопрос о соотношении