Семь моих смертей - Ефимия Летова Страница 32

и всё, кверху брюхом! А старый Грамс не любит, когда кто-то голодный! Не любит, когда кто-то супротив порядка мёртвый! У меня ж как, всё должно быть в дело пущено! Ежели сьере регентше только свежайшее мясо годится, так и ладно, не пропадать же добру? У меня и рыбы кормятся, и кошки, почитай, четыре штуки, и весь королевский зверинец тоже я кормил да ухаживал!

- Зверинец Его Величества Персона? – в безумном диалоге не было необходимости, но я отчего-то продолжала его поддерживать. – Плохо ты ухаживал, раз зверинца-то больше нет!

Мужичок непритворно погрустнел. Снова поковырял гравий мыском старого пыльного ботинка.

- А в том не моя вина, сьера, поверьте, не моя! Тут какая-то злая сила постаралась, помяните моё слово, всё не просто так. Его Величество, уж на что хороший человек был, плохой человек животных любить не сможет, а он любил! Ну, рыб-то ел, да, но они ж, твари холодные, безмозглые, что с них взять? Хоть и их жалко, ежели не в еду, а так просто… А вот птицы были, те – да-а… Теперь-то рыбов некому есть стало, так их и развелось тьма-тьмущая, а я кормлю, потому как хоть и безмозглые, а тоже кушать хотят! Вот оно как…

Грамс попятился, прижимая к себе мешок, а я растерянно кивнула и пошла дальше. Потом резко развернулась.

Не знаю, что я ожидала увидеть. Помощник садовничего удалялся дальше по тропинке, а потом свернул левее. Аквариум, если я начинала верно ориентироваться в королевских садах, находился в другой стороне.

Грамс удалялся, не оглядываясь, и шёл он в сторону замка. Я двинулась за ним и прошла несколько десятков шагов, чтобы увидеть: черная, чуть сгорбленная тень однозначно движется в сторону королевского дворца. Вероятно, каких-то подсобных помещений – вроде бы никаких дверей, ни парадных, ни черновых, для обслуги, там не имелось...

В сущности, если слуга подворовывает на кухне – какое моё дело? Вовсе не жена регента должна следить за порядком, от меня не убудет. Но зачем тащить в подвалы скоропортящееся мясо? Съесть его сырым, пока никто не видит? Пожарить в тайном уголочке? Или есть какой-то тайный лаз из дворца?

Я поколебалась и решила всё же не продолжать слежку. Не сегодня. Из-за смены режима и посещения регентом в вечернее время мне пора было отправляться на молитву.

Далая, как обычно, ждала меня в замке у стеклянных дверей, ведущих в сад. Я увидела её издалека – напряженная, насторожённая, она вглядывалась вперёд. Ещё бы – а ну как драгоценная сьера изволит утопиться в аквариуме или поскользнётся да голову себе на камнях разобьёт? Я открыла рот, чтобы крикнуть, что всё нормально, но в этот момент из накрытого серебристой вуалью куста на тропинку выскочила чёрная кошка.

Я не обратила бы на неё внимание, кошек и у нас, в Сумрачном квартале, было пруд пруди, отчего бы им не водиться и здесь? Однако кошка вдруг выгнула спину и двинулась на меня какой-то пугающе неправильной, вихляющей, даже танцующей походкой, подёргиваясь, нелепо поджимая хвост и то и дело застывая в процессе движения в каких-то нелепых позах.

Кто-то схватил меня за рукав, и я чуть не вскрикнула: уже привыкла к тому, что без веской причины никто не подходит ко мне так близко.. Но это была всего лишь Далая.

- Сьера, простите, простите меня, но пойдёмте, пойдёмте отсюда, пожалуйста, – умоляюще зашептала фрейлина, увлекая меня за собой в сторону замка. – Не смотрите на неё…

- Что с ней? – спросила я, стараясь не поддаваться глупому вымораживающему страху. – Это какая-то болезнь?

- Я вам говорила, а вы не верили… – серые глаза девушки казались совсем чёрными. – Это всё духи, сьера. Они злы. Они дают нам знаки, нельзя просто так игнорировать их и тревожить их покой… Не ходите в сад!

- Глупости, – отрезала я. – Просто кошка чем-то больна, вот и… Что ты как дитя малое? Скажи лучше, ты знаешь Грамса? Помощника садовничего. Такого… с торчащими зубами и рыжими волосами?

В стенах дворца Далая ощутимо расслабилась. Перевела дух, оставила мою руку в покое.

- Знаю, сьера. Что-то случилось?

- Нет, ничего, – ответила я. Несмотря на то, что во дворце было тепло, мне стало холодно, и я спрятала руки в складках плаща.

Глава 15. Внеплановый визит

Мои опасения по поводу того, что фальшивую Марану сразу же разоблачат, не оправдались. Жизнь потихоньку входила в колею, я привыкала ко дворцу и распорядку дня. Несмотря на то, что обслуги и охраны, всевозможных приближённых к регенту людей и придворных во дворце толкалось немало, из-за огромных размеров он казался почти пустым. В дворцовом храме Высших почти всегда было пусто, в саду лишь изредка встречались слуги.

Чем занимался все первые десять дней моей жизни в Гартавле регент, я понятия не имела: разговоров мы почти не вели. Ривейн не устраивал балов и прочих светских мероприятий, пару раз собирал какие-то закрытые заседания с министрами или советниками, а также иностранными делегациями – я услышала об этом из редких перешёптываний сопровождающей меня стражи.

Десять дней спустя, пятого ноября, я выдохнула с облегчением – организм предоставил мне передышку в ежевечерних встречах с регентом. Не сказать, что они были такими уж мучительными, эти встречи, скорее... наоборот. И это пугало: я не хотела и не должна была к нему привязываться. По сути, мне не в чем было винить регента, но я чувствовала себя рядом с ним не просто обнажённой – человеком с содранной кожей. Брука я ненавидела, презирала и боялась, эти чувства были понятными и естественными, а то, что я чувствовала, когда за Ривейном закрывалась дверь, никак нельзя было назвать ненавистью. Хуже.

Это была обида.

Глупо обижаться на человека, который действовал в рамках своего мира, своего положения. Который не врал тебе и ничего не обещал. Который вообще видел в тебе – не тебя. С которым вы по сути не были знакомы.

Эту обиду я старалась побороть в себе изо всех сил и была рада нескольким дням передышки, без этих ежедневных визитов, которые переворачивали во мне всё. Должна была быть рада.

А ещё мне было попросту страшно. Настолько, что иногда до одури хотелось вонзить себе в живот вилку или десертный нож, и тогда я судорожно сжимала пальцы, ожидая, пока это абсурдное желание меня отпустит. Но то, что женские