Семь моих смертей - Ефимия Летова Страница 4

- Стара ты, для бритвенных, – насмешливо сказал Пегий. – Лет шестнадцать уже, поди? Выросла девочка. А в шмары тебя не пущу, не обессудь.

- Шестнадцать, – ответила я. – В шмары и сама не пойду.

- Верю. Всё же прав был Шер, – он так по-свойски назвал отца его настоящим именем, что мне стало не по себе, – что взял в жены девицу с родословной похлеще, чем у королевских жеребцов. А говорил я ему, что не надо…

- Он мать бил, – неожиданно заметила я.

- Ну, так. Не по его зубам оказалась, вот и бил, любил, видать, а что в ответ? Ничего. Ничего, оно, знаешь ли, для мужика страшная вещь…

Я подумала, что семеро детей – немного больше, чем «ничего», но промолчала. Где-то в глубине души я признавала правоту Пегого.

- Шлак! – позвал хозяин одного из парней. – Проводи её к Топору, скажи… скажи, пусть примет, как королеву. И научит всему, что надо.

Шутовски поклонился мне:

- Попробуйте, Ваше величество. Но ежели что, помни – в Эгрейне за воровство отрубают руку.

- Помню, – ответила я.

***

Я не была ловчее других, но мой дар играл мне на руку. Кошельки с медяками были уделом шустрых малолеток, я же искала зашитые в подкладки сюртуков золотые. Топор, глава местных бритвенных, выделил мне складной ножик, острый настолько, что мог бы разрезать упавшее на лезвие перо. Я работала на ярмарках и в праздничные дни, сливаясь с пёстрой многоголосой толпой, безошибочно вычисляя обеспеченных «лопухов». И мне долгое время везло.

Не повезло только дважды. Один раз – я не любила об этом вспоминать – с напёрсточниками, когда слутов шарик заменили жёлудем.

И сейчас.

Глава 2. Моя четвёртая смерть

Прошло каких-то два месяца с тех пор, как золото перекочевало из подкладки слишком бдительного неженки в мой карман, а потом наполовину – в бездонный карман главы всех бритвенных Сумрачного района Топора за посредничество, обучение, крышу и помощь. Я и думать забыла об этом незначительном инциденте – жизнь кипела вокруг.

Джус и Смай заглянули к нам рано утром. Ларда ушла на службу – не так давно она пристроилась подавальщицей в ближайшей таверне. Я была не в духе: распекала братьев, и было за что. Арванд никак не желал одеваться и канючил, лёжа в постели, Брай двое суток не ночевал дома и явился с поджатым хвостом и синяком под глазом… Грай так и вовсе еще не вернулся!

- Данка, сегодня на побережье праздник воздушных змеев, – робко сказала Смай, маленькая юркая лисичка-сестричка Джуса. – Пойдём?

Я-то в свои шестнадцать лет и думать не думала о праздниках. Точнее, думала, но совсем с другой точки зрения: много беспечного народу, берущего с собой деньги, толпа, в которой так легко затеряться. На праздник змеев придёт в основном молодёжь да беспечные безденежные старички. Ничего интересного, то есть перспективного в плане заработка.

- Пойдём, Дана, – неожиданно поддержал сестрицу Джус. – Просто… пойдём. Погуляем, проветримся, съедим чего-нибудь вкусное. Я тебя угощу.

Я растерянно огляделась. В доме царил полнейший разгром, к тому же неотчитанным остался Торн, в очередной раз подхвативший какую-то простуду и громко шмыгающий покрасневшим и распухшим носом в своём углу. Сначала следовало отругать – за то, что опять пил студёную воду с другими из колодца, не иначе, а потом – начать лечить. Напоить горячим клюквенным морсом…

- Данка, тебе всего девятнадцать, а ты квохчешь над ними, как бабушка, – Джус взял меня за руку. – Подождут они все часа три-четыре. Заодно поймут, как это – без тебя.

- Не подождут! – упорствовала я, пытаясь вспомнить: была у нас в погребе клюква или нет?

- Эй, парни! – зычный голос Джуса перекрыл мерный гул голосов, и все пятеро, даже стоящий в дверях заспанный Арманд, замолкли, как один.

За пять лет нашего знакомства из прыщавого, нескладного вихрастого подростка Джус превратился в ладного плечистого парня. Никаких прыщей, широкие плечи, высокий рост, настырно пробивающиеся усы. Внезапно я подумала о том, что странно, как Джус ещё находит для меня время: он-то не по карманам шуровал, а честно работал в отцовской лавке помощником скорняка, меня не осуждал, но сам шёл по честному пути. Не раз и не два предлагал мне работать с ним вместе, но от вида шкурок бедных горностаев, лис и белок, а ещё от специфического запаха, пропитавшего лавку от и до, к горлу всегда подкатывала тошнота.

- Значит, так! – продолжал Джус, грозно нахмурив густые брови, так и норовящие соединиться на переносице. – Данка за вами, олухами великовозрастными, день и ночь ходит, как наседка над цыплятами, света белого не видит, о себе совсем забыла. Работает, рук не покладая… – тут голос его всё-таки дрогнул, потому что о том, что я не рассказываю братьям о специфике своей «работы», он, конечно, знал, но не был уверен в деталях. – А вы, охламоны и остолопы, только ею пользуетесь. Мужчины, называется! Значит, так! Слушай мою команду. Брай, за старшего. Дождёшься Грая, оттаскаешь его за ухо, чтобы не шлялся ночами, где не надо. Торн, у тебя всего лишь простуда, нечего делать вид, что тебя тупым ножом зарезали. Сам как-нибудь полечись, не маленький! Арванд, сам найди какую-нибудь еду и поешь, тебе уже десять, задницу за тобой тоже сестра подтирать должна?! Гар, хоть иногда отрывай голову от книжек и смотри по сторонам, а то дом сгореть может, а ты и не заметишь! Да, кстати: спалите дом в наше отсутствие – всем уши пооткручу и скальп сдеру, я в этом мастер, ясно? Лурд, если хочешь заработать на семиструнку, дуй к моему папаше, ему помощник нужен, а не Данку дёргай своим нытьём. Мы ушли гулять, будем вечером, – и повернулся к ошарашенной мне. – Вот так с ними и надо!

- У вас что, свидание? – ехидно подал голос Брай.

- Не завидуй, мелкий, начнешь работать, и у тебя, может быть, девушка появится, – утешил его Джус, схватил меня за руку и вытащил из дому.

Я даже рта раскрыть не успела.

Часть 2.

На побережье было восхитительно ветрено и свежо. Сентябрь мог похвастаться тёплой мягкой погодой, и я вдруг подумала, как давно не гуляла просто так. Не