Святые и Убийцы - Фэя Моран Страница 45

– Хочешь, я покажу тебе кое-что забавное? – скалится Микаэль.

Я не успеваю ответить, как он щёлкает пальцами и громко подзывает к нам Керана.

Я оборачиваюсь к подходящему парню, совершенно игнорируя желание забросать его бесконечной чередой вопросов. Он одет в свой чёрно-золотой костюм, слегка волнистые волосы как всегда блестят при свете луны, а ярко-оранжевые глаза светятся. Три длинные царапины, оставленные на его лице монстром с последней его охоты с отцом, уже затянулись, образовав шрамы.

– Скажи, сын Брикарда, что произойдёт через несколько Лун? – спрашивает Змей.

– Я женюсь на Вессе, – отвечает Керан спокойно.

Удивительно, но теперь факт о его скорой помолвке с принцессой Вессой уже меня почти и не волнует. Гораздо интереснее понять, к чему это странное поведение.

– А кем я являюсь для тебя? – продолжает Микаэль.

Ответ Керана меня потрясает:

– Господином.

Микаэль расплывается в довольной ухмылке. Он косится в мою сторону, вздёргивает рыжими бровями, почти гордо расправляет плечи.

– Вот, кем мы его сделали, – цедит он.

Со стороны до нас доносится громкий возглас. Кто-то зовёт Микаэля. Он окидывает нас всё тем же ужасно самодовольным взглядом и уходит, на моё удивление совершенно не испугавшись оставить нас вдвоём.

Я всё ещё сижу на земле на коленях, хочу подняться, чтобы дойти до уровня Керана, но он вдруг толкает меня обратно, надавив на плечо.

– Не стоит делать лишних движений, прелесть.

Прелесть!

– Что происходит, Керан? – спрашиваю я, и голос у меня предательски дрожит. – Почему ты… с ними?

– Будь тише, и с тобой всё будет в порядке.

Теперь я уже всерьёз злюсь.

– Нет! Скажи мне, что происходит!

Керан тяжело вздыхает, но лицо остаётся непроницаемым, когда он отвечает:

– Скоро вся власть над Шиэнной перейдёт к рукам Двора Полнолуния. Они работают над этим.

Я хмурюсь при упоминании этого Двора. Ни один из Трёх Дворов не держит власть в руках единолично, они всегда работают сообща и управляют страной на равных частях.

На занятиях Истории Ночного Королевства нам рассказывали о создании этих Дворов.

В те далёкие времена Шиэнной управляло три брата, каждый из которых считал достойным правления только себя и не признавал остальных братьев, вследствие чего между ними разражались споры и несогласия, которые скоро переходили в целые бои и сражения. Народ страдал от нескончаемых убытков, ведь катты безвозвратно тратились на снаряжения своих войск каждого брата, у которого были свои солдаты и армии. С другой стороны, на людей нескончаемо нападали монстры, ведь правители были заняты своими ссорами и совсем не замечали настоящих проблем.

Так что скоро недовольный народ решил восстать против трёх братьев. Люди бросались под копья, мечи и стрелы лишь бы добраться хотя бы до одного из них и казнить, ввергнув жизни правителей в пучину и отомстить. Испугавшись своего народа и их уверенных наступлений и убийств, три брата решили заключить перемирие между собой и образовать Три Двора, на каждом из которых будет сидеть один из них, чтобы власть была поделена поровну.

Одного из братьев звали Элрик-Фэрн. Он стал Лордом Двора Звёзд.

Второго звали Дариус-Мэйх. Он принял правление над Двором Полнолуния.

А третьего – Гарион-Риган. Он сел за трон Двора Месяца.

Но несмотря на то, что проблему вечных ссор смогли уладить, должен был быть один человек, который стоял бы на верхушке всех Трёх Дворов и контролировал всех их. Только у одного из братьев – самого старшего, у Лорда Двора Полнолуния – был взрослый сын, и было принято решение, что он, покинув место принца, должен стать королём. Человеком, который возглавит Шиэнну. Конечно, Лорд Двора Полнолуния с великой радостью использовал свою связь, однако после назначения принца Дирриона-Мэйха, молодой правитель начал отвергать все родственные связи и относился к своему отцу и дядям как к подчинённым, не более.

Так первый король Ночного Королевства принёс за собой порядок. Он основал несколько каст – Верховных, в число которых входит вся правящая верхушка, назначил первых Охотников для борьбы с нападающими чудовищами, Лекарей, которые должны были лечить людей и изготавливать различные яды и противоядия в целях безопасности в случае войны, и Мастеров, чьи умения очень пригодились для постройки домов, дворцов, создания оружий и прочего.

Жизнь в Шиэнне с приходом Дирриона-Мэйха наладилась. И по сию Луну народ благодарен ему.

Но от услышанного от Керана я содрагаюсь.

Неужели новый Лорд Двора Полнолуния решил пойти по стопам своего предка и попробовать перенять всю власть в свои руки, приведя в хаос установленный Диррионом-Мэйхом порядок, и уничтожить остальных Лордов и Леди? Но какова роль короля Триадана Торна в этом деле? Какова роль Керана и Святых? Что они все здесь делают?

– Что ты такое говоришь? – шепчу я, не желая привлекать излишнего внимания.

– Просто веди себя тихо, и ты получишь свободу. И останешься в безопасности. – Взгляд Керана обращается за мою спину, и он спешно добавляет: – Вся власть будет в их руках. И ты в том числе.

Мне не хочется больше его слушать. Он несёт бред, подобный тому, что несут люди, находящиеся между сном и явью. Мистлок всегда бормочет что-то во сне, с кем-то говорит, его рассказы и слова лишены всякого смысла. Вот и сейчас я абсолютно не понимаю, что за дурость Керан ляпнул.

– Ты не в себе. – Я отшатываюсь назад. Потому что я не узнаю в чертах говорившего человека парня, в которого отчаянно влюблена с самого детства. Сейчас он воплощает в себе нечто иное. Совсем иное. – Керан, ты спятил. Что ты такое говоришь? Я просто не по…

– Довольно с ней разговаривать, – прерывает мою речь возникший из ниоткуда Хилларк.

Он становится между мной и Кераном, словно боясь, что мы можем говорить о вещах, о которых не следует говорить с пленницами. А я, как помнится, всё ещё их пленница.

– Керан, давно ты не пил наших вкусных напитков, – говорит он.

И я только после этих слов замечаю в его руке небольшой кубок с тёмно-красной жидкостью, похожей на вино.

Керан хватает предложенный кубок без лишних слов, и я лишь на мгновение замечаю его колеблющимся, когда Хилларк приказным тоном велит ему выпить напиток.

И вдруг я вижу это. Этот взгляд. Янтарные глаза будто посылают мне какое-то сообщение, которое я, увы, не в силах разгадать. Он словно намекает на нечто, что я должна понять лишь по глазам. Его губы сжимаются в тонкую линию, челюсти стиснуты.

Я пытаюсь прочесть этот безмолвный язык, но мне не удаётся, потому что рука Хилларка вдруг кладётся мне на