Советские анекдоты - Алекс Бертран Громов Страница 16

программу восточных танцев, и это было как чудо в Москве или в России. Через два года это вошло в моду, и начали открывать рестораны с восточными танцами. Везде надо было заказывать места, чтобы попасть. Это несколько лет продолжалось, а сейчас, много лет спустя, это уже не так интересно, тем более что другое поколение, другие представления и большинство уже видели это за границей и в арабских странах.

В бурные годы с 1988 по 1990 рынок жил своей жизнью, а отношение людей к импортным вещам было особенным. Сколько раз я снимал с себя свитер, чтобы продать его, потому что он был итальянский и кому-то приглянулся! Помню, как однажды, когда я шел от метро к общежитию, меня догнали двое парней, загоревшихся желанием купить мою кожаную куртку. Я сказал: «Пойдемте в общежитие, там не так холодно, у дверей сниму и продам». И так было постоянно: то ручка, то часы, то еще что-нибудь. Это говорит о том, что рынок был голоден, но у людей всегда находились деньги, и они были готовы платить за удовольствие, никогда не прося ничего даром. Даже кто-то из моих однокурсников, когда мы вместе ходили в прачечную, где стирка стоила копейки, всегда делился: доставал 20 копеек и отдавал их мне. Восточные люди удивлялись, замечая, что русский человек обладает гордостью не меньшей, чем араб или кто-либо другой. И даже в домах, когда мы были в гостях, нас всегда щедро угощали. Этому всегда завидовали наши друзья, жившие в Европе. Мы говорили: «Вот она, советская, русская душа». И с тех пор так и осталось: никакие переходные процессы не смогли испортить щедрость, доброту и любовь к миру российского человека.

В 1988 г. я достал видеомагнитофон советский, конечно, через спекулянтов – я заплатил 4000 руб., а он стоил официально 1200. И такое нельзя было держать в комнате в общежитии.

Да, видеомагнитофоны в СССР производились, но их было крайне сложно приобрести легально. «Электроника ВМ-12» – советский видеогигант. Это был первый и самый массовый советский бытовой видеомагнитофон формата VHS. Его производство началось в 1984 году, и он был практически полной копией японского Panasonic NV-2000 образца 1975 года. Производство было налажено на нескольких заводах (в Воронеже, Ленинграде, Новгороде, Саратове) по принципу производственной кооперации.

Цена была запредельной – 1200 рублей (при средней зарплате инженера в 150–200 рублей). Интересно, что себестоимость аппарата изначально была выше розничной цены, и производство дотировалось государством.

Даже к концу 1980-х годов свободно купить «Электронику ВМ-12» в магазине было практически невозможно. Он был жутким дефицитом и часто распределялся «по блату» или через специальные ордера.

Позже появились другие модели (например, «Электроника ВМ-18», «ВМ-32»), но их качество часто было низким. Продавцы отмечали, что до 50 % аппаратов сразу уходили в брак и возвращались на завод.

С распадом СССР организованное производство собственных видеомагнитофонов фактически прекратилось. Заводы пытались налаживать сборку из иностранных комплектующих (например, были модели «Samsung-Электроника»), но это был уже закат эпохи.

Приобретение видеомагнитофона было событием невероятной важности. Его либо «доставали» по огромной цене с рук у спекулянтов, либо получали по большому блату, либо привозили из-за границы (челноки, моряки). Легально и свободно купить его в магазине было почти нереально.

А видеокассеты было очень сложно достать, тем более с американскими фильмами, и я достал у фарцовщиков. Каждый день собирались у меня в комнате все близкие знакомые из общежития и смотрели фильм. Иногда кто-то приглашал родственника или друга и очень просил меня пустить их. В назначенный день они приходили с подарками – колбаса или шоколад, квас или пиво.

На фарцовщиков, которые торговали дефицитными товарами (например, импортной одеждой, электроникой, косметикой), активно «охотились» бандиты. У них отнимали деньги, часы, одежду и другие ценности под предлогом «защиты» или просто силой. Каждая группа приобрела название своего района – люберецкие, тамбовские, солнцевские…

Иностранцы (особенно студенты и туристы) были легкой добычей из-за их относительной беззащитности и наличия валюты или дефицитных товаров. Банды притворялись сотрудниками КГБ или милиции, чтобы грабить их. Например, в 1979 году в Москве действовала банда, которая использовала студентку-приманку для знакомства с иностранцами в валютных барах. Затем сообщники в форме «КГБ» останавливали такси, отнимали документы и деньги. Подобные схемы продолжались и в конце 1980-х.

Общежития, где жили иностранцы или иногородние, часто посещались бандитами. Они требовали плату за «защиту» или угрожали расправой.

Банды часто копировали западные мафиозные структуры, но с местной спецификой. Они носили черные кожаные куртки, темные рубашки и золотые цепи – символы «новых русских» – и толстые браслеты золотые. А «бригадиры» носили коричневые или малиновые куртки и, конечно, самые толстые цепочки и браслеты, кольца с одним крупным камнем.

Бандиты использовали не только насилие, но и психологическое давление. Могли прийти к предпринимателю на чай с тортом, не угрожая прямо, но вызывая страх до такой степени, что жертва добровольно соглашалась платить.

Милиция и КГБ часто реагировали медленно или были коррумпированы. В Москве милиция иногда игнорировала нападения на иностранцев или даже участвовала в погромах. Общество же относилось к бандитам двойственно: некоторые видели в них «борцов со спекулянтами», другие – угрозу. К началу 1990-х бандитизм перерос в полноценную организованную преступность, его деятели ушли либо в криминал, либо в легальный бизнес. Период 1988–1990 гг. стал переходным от уличного бандитизма к системной организованной преступности. Банды вымогателей не только грабили фарцовщиков и иностранцев, но и заложили основы будущих ОПГ, которые доминировали в 1990-е. Их методы – от психологического давления до силового контроля – отражали криминализацию общества.

Распад СССР был не только политическим и экономическим – он был и криминальным. И банды эпохи заката социализма стали теми самыми могильщиками, которые подготовили почву для лихих 90-х.

В моих отношениях с местными бандитами я считался «своим» среди иностранцев и всех проживающих в общежитии. Мои друзья и приятели из советских были боксеры и бойцы, профессионально занимавшиеся спортом. Да и председатели студсовета были тоже из них. Следовательно, коменданты общежития и вахтеры – все доносили информацию мне, так как я дарил кому-то джинсы, кому-то спортивные костюмы, с кем-то гулял по кафе и ресторанам. Мы дружили.

Все бандиты, что приходили охотиться на иностранцев, сначала спрашивали у советских проживающих про свою цель перед тем, как «наезжать». Думаю, эти бандиты ходили по местам, где кого-то знали, и поэтому, когда обо мне спрашивали, я был в «красной линии» – под защитой моих друзей из общежития.

В те времена самым рискованным делом была продажа валюты на черном рынке. Но мне как-то было не страшно, так как на черном рынке курс был в 8 раз выгоднее, чем во Внешторгбанке или в «Березке». Я продавал, собирал валюту