Вне подозрений - Джон Диксон Карр

Джон Диксон Карр

Вне подозрений

BELOW SUSPICION

Copyright

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Глава первая

Тюрьма Холлоуэй, где содержатся женщины, отбывающие срок, и женщины в ожидании суда, находится в Ислингтоне. Ее окрестности не особенно радуют даже летом. А уж этот вечер, когда холодный мартовский ветер задувал порывами, подвывая в немногочисленных уличных фонарях, и вовсе тянул на вечер перед казнью.

К воротам тюрьмы подкатил лимузин «роллс-ройс» – его владелец, который не имел права водить даже маленькую машинку, мог позволить себе и лимузин, и шофера в качестве «текущих расходов». В салоне сидели мистер Чарльз Денхэм, стряпчий, и мистер Патрик Батлер, королевский адвокат.

Однако, когда Батлер открыл дверцу машины и Денхэм шевельнулся, собираясь выйти вслед за ним, адвокат жестом велел своему спутнику остаться.

– Нет, – произнес Батлер своим теплым, дружелюбным голосом.

Брови Денхэма, очень темные на фоне худощавого открытого лица, тревожно сошлись к переносице.

– Разве тебе не кажется, что я обязан присутствовать при вашем разговоре?

– Но не при первом же знакомстве, Чарли. Нет. Мне хочется, – Батлер непринужденно взмахнул рукой и улыбнулся, – измерить ее эмоциональную температуру, так сказать.

Эта улыбка, эта совершенная непринужденность в сравнительно молодом человеке, кажется, вызывали у Денхэма профессиональную зависть.

– Против нее выдвинуто обвинение, – воскликнул Денхэм, – в убийстве!

– Ну разумеется, – жизнерадостно согласился Батлер. – Ведь иначе меня бы не было здесь, не так ли?

– Ладно, – пробурчал его товарищ, как будто в некоторой степени признавая его правоту. – Ладно! – Он поглядел из лимузина на уродливую, тускло освещенную громаду Холлоуэя. – Ненавижу женские тюрьмы! – прибавил Денхэм.

Мистер Патрик Батлер, красивый мужчина, известный одним как Великий Защитник, а другим – как «этот чертов ирландец», стоял одной ногой на подножке машины, заглядывая в салон; при этих словах он засмеялся. Лет через десять он, скорее всего, сделается слишком грузным и румянец у него на лице будет пылать гораздо ярче. В данный момент ему было сорок, хотя выглядел он не старше тридцати. Его нахальный нос несколько уравновешивался широким улыбчивым ртом, а пренебрежительное отношение к интеллектуальным способностям окружающих – сияющими голубыми глазами. Не будь он по-настоящему добросердечным и щедрым до глупости, у него нашлось бы немало ненавистников.

– Точно говорю, – повторил Денхэм, – ненавижу женские тюрьмы!

– Ты просто слишком превозносишь слабый пол, – сухо сказал ему Батлер. – Заметь, я тоже люблю их! Мне нравятся их манеры, их глаза, их губы. – Он упомянул и прочие прелести. – Только я держу их на подобающем им месте, Чарли. Тебе не доводилось беседовать с Фергюсоном?

– Кто такой Фергюсон?

– Начальник этой тюрьмы.

Денхэм, выглядевший старше Батлера из-за вечно напряженного худощавого лица, хотя на самом деле был моложе его, нетерпеливо затряс головой, словно надеясь, что там прояснится.

– Фергюсон, – повторил он. – Ну разумеется! Как глупо с моей стороны. Однако…

– Знаешь, как сделать, чтобы они были счастливы в тюрьме? – не отставал Батлер, не теряя своего дружелюбия. – Выдать каждой по зеркалу и приличной расческе. И притворяться, что не замечаешь, из каких фантастических продуктов они делают себе пудру и помаду. Кроме того, на дворе сорок седьмой год. Тебе не кажется, что их жизнь здесь не намного хуже той, которую мы ведем на свободе?

Денхэм с трудом сглотнул комок в горле.

– Послушай, – произнес он. – Мы приехали сюда не для того, чтобы рассуждать о заключенных женского пола. Мы здесь, чтобы помочь мисс Эллис, невиновной девушке. – Голос его приобрел металлические нотки. – Ты же не считаешь ее виновной?

Веселость Батлера испарилась. Выражение его лица сделалось едва ли не зловеще серьезным.

– Дорогой друг, конечно же она невиновна! Дай мне только переговорить с ней полчаса, это все, о чем я прошу.

И он удалился, вышагивая с достойной императора самоуверенностью.

Спустя пятнадцать минут Патрик Батлер, держа шляпу в руке, стоял посреди маленькой комнаты с белеными стенами, где за двумя зарешеченными окнами, выходившими на запад, алело подернутое дымкой небо. С потолка свисала одинокая электрическая лампочка, забранная сеткой. В ее свете комната была расчерчена холодными сетчатыми тенями, паутиной оплетавшими простой сосновый стол и два стула.

Патрик Батлер бывал здесь не раз. И тем не менее, несмотря на легкомысленный тон, каким он разговаривал с Денхэмом, это место никогда ему не нравилось. Он словно оказывался запертым в камере в самом сердце пирамиды Хеопса, испытывая удушливое ощущение, будто невидимые руки колотят по решеткам со всех сторон. Такой большой и источающий уверенность, в своем чудесном пальто, обретенном в результате сложных манипуляций с купонами на черным рынке, он сел по одну сторону стола. И «матрона» ввела мисс Джойс Эллис.

«Боже! – подумал Батлер. – Какая хорошенькая! Хотя, наверное, правильнее сказать, интересная. Это если бы в ней была капелька живости. Не мой типаж. Но очень привлекательна».

Джойс Эллис, среднего телосложения, темноволосая девушка с большими серыми глазами, встревожилась, когда он поднялся из-за стола. Ей пришлось кашлянуть, прочищая горло, прежде чем она смогла заговорить.

– Мистер Денхэм? – произнесла она вопросительно, оглядывая комнату в поисках Чарли, но не находя его. Она явно испугалась.

– Боюсь, мистер Денхэм не смог прибыть, – произнес Батлер в самой своей сердечной манере старшего брата. И просительно улыбнулся. – Но, я надеюсь, вы не возражаете против меня? Я буду представлять вас в суде. Моя фамилия Батлер. Патрик Батлер.

– Патрик Батлер? – эхом откликнулась девушка.

Он понял, что его имя ей известно.

«Матрона» – женщин, которые служат в тюрьмах, никогда не называют охранницами или надзирательницами – не осталась в комнате вместе с ними. Но эта дама в синей униформе будет стоять под дверью, наблюдая в стеклянный глазок, и тут же войдет, если Батлер попытается хотя бы пожать руку своей клиентке.

Мгновение после того, как закрылась дверь, Джойс Эллис стояла, пристально глядя на него.

– Но я… у меня нет денег! – воскликнула она. – Я не смогу… я хочу сказать…

Батлер звучно рассмеялся. Он был выпускник Вестминстерского университета и оксфордского колледжа Крайст-Чёрч. Однако довольно часто и совершенно осознанно уснащал свою речь словечками с дублинским выговором, который англичане называли провинциальным, – им это нравилось, они на это покупались.

– Ей-ей, что вы, да разве ж это важно?

– Но это очень даже важно!

– Да