Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова Страница 15

— Как тебя зовут? — донеслось с другого конца овального стола, пока я хмуро изучала вышитую скатерть и возникающие перед собой приборы и бокалы.

— Ветерок, — буркнула я.

— Ну да, — хмыкнул Эрланн. — А ещё имя есть? Такое, чтобы людям представить. Настоящее, понятно, не спрашиваю.

Чего он от меня хочет? Нет у меня других имён. Ветерок и Принцесса, Дну хватает. А настоящее я и сама почти забыла.

— Ладно, сам придумаю… Ешь.

Мужчина принялся за тушёную в сливках перепёлку, а я краем глаза следила за служанкой. Но мне еду клали с общего блюда и травить вроде бы не собирались.

— Вина, госпожа? — спросил дворецкий.

Глоточек можно. Тем более это то самое йелленское и было, что обещал привезти дядя Леванте, и которое я так и не попробовала. Вот же насмешка судьбы — сегодня для него самый повод. Я кивнула на бутылку белого. Дворецкий — напитки он подавал лично — потянулся к бутылке матового стекла, но вдруг охнул и прижал к себе обе руки, скрючив пальцы.

— Снова артрит, Готрик? — сразу понял Эрланн.

— Простите, господин.

Тут же на подмогу метнулся белый фартук из шеренги таких же, выстроившихся в ряд. Я осадила слуг взмахом руки:

— Сама справлюсь.

Хватит этого фарса с прислуживанием, будто я тут почётная гостья. Вижу ведь, как недоумённо косятся служанки.

— Идите, — велел им маг и заинтересованно посмотрел на запечатанную бутылку в моих руках.

Ульвен-волк меня этому фокусу ещё давно научил. Стекло вещь хрупкая, но пластичная. Достаточно горлышко согреть и с нужной силой в донце стукнуть, чуть взболтав. Белые вина все чуть искрят, и пробка сама собой выскочит. Да, вот этот бокал подойдёт: узкий, высокий, на тонкой ножке. Ровно на два пальца.

— Налей тогда и мне, — дотронулся он до такого же бокала на своей стороне стола. — Мне красного.

Красное уже было открыто; его я, не обращая внимания на указующий жест мужчины, плеснула в другой бокал: широкий и округлый, как для красного и положено. Тоже мне, аристократ. По глотку вина мне с десяти лет раз в неделю за воскресным ужином давали, и фрея Кьеделиг… Ох, да что ж она второй день никак не отцепится!

Вино было вкусное. Я, прикрыв глаза, вспомнила раскрашенную зелёным карту и представила жаркое солнце Йелленских земель, ласковый ночной бюес, что колышет широкие листья винограда — всё, как дядя Леванте рассказывал… Где ты сейчас, дядя Лева? За сутки до Красной стражи отплыл его корабль, но вот уже восемь лет ни слуху ни духу. Был ведь шанс, мог успеть скрыться… Или напрасно тешу себя надеждой?

— Триста койнов, — вернул меня в реальность голос Эрланна.

Он внимательно смотрел, как я задумчиво ковыряюсь серебряными щипчиками и двузубой вилочкой в клешне синего краба, отправляя в рот кусочки нежного мяса. Я вздрогнула и очнулась от воспоминаний, проклиная себя за слабость.

— Что нужно делать? — я опрокинула стакан мельхенской шипучки, поджала губы и окончательно пришла в себя.

— То же, что делала последние три минуты: молчать и улыбаться. И слушать, как ты умеешь. Работы на три часа. Хотя…

Он вернул мне наглый оценивающий взгляд, неспешно пройдясь по моей фигуре и рваной стрижке.

— И ещё три часа на подготовку.

— Пятьсот, — закинула я удочку. — И деньги вперёд.

Ну же, мешок с деньгами… Не зря же ты вино на меня потратил. Не знаю, что я сделала, но если были поначалу сомнения у мага, то теперь, похоже, исчезли. Я-то отлично чувствую, когда клиенту услуга действительно нужна.

— Пятьсот, — неожиданно легко согласился Эрланн. — Но аванс ты уже получила.

Когда это? Эрланн достал из кармана плоскую продолговатую книжицу, раскрыл её, пролистал шуршащие страницы. Один листок вырвал и подкинул мне. Сейфовый билет. Копия.

Я прочитала с недоумением графу «Получатель», но там значилось вовсе не моё имя. «Sikkerøya, Кустарный квартал, смотровому участка: ручательство за Фроска Хвенсига, 200 к.».

Вот и ещё один ответ. Только вопросов всё больше…

— Триста получишь после сделанной работы. Жду послезавтра в шесть вечера.

То есть, нравится мне это или нет, а уже должна, раз аванс получила. Ловко цепляет, что тут сказать. Думала переиграть, а рыбак оказался ой как не прост… Скажу «нет» — отзовёт свой билет, так можно. И плати, Принцесса, за лягушонка заново из своего кармана, раз под себя взяла. И наживку проглотила, и на подсечку попалась.

— Приду, — мрачно ответила я, взвесив все последствия отказа. Даже ладонь развернула для договорной метки.

— Придёшь, — подтвердил Эрланн, не отрывая от меня сверлящего взгляда.

Метку должника ставить не стал, а ведь одного моего слова было достаточно, чтобы связать магическим договором. Играет маг. Как-то же понял, кем лягушонок для меня обернулся. Подцепил на него и демонстративно метку не стал ставить — мол, и так знаю, что на крючке. Хотя им, толстосумам, откуда знать о донных правилах… Или Хват лишнего сболтнул?

Надо побольше об этом моне узнать. Чересчур продуманный. Да и о братце его тоже, который почему-то всего лишь фрой. Тогда ещё посмотрим, кто кого за жабры схватит. А вот початую бутылку искристого йелленского я демонстративно прихватила с собой. Не обеднеет.

Во Дворце ближе к ночи всегда кипит жизнь. Кто-то уже отработал своё, кто только собирается на тёмные делишки. Но пока погода позволяет, чего по клетушкам сидеть? Народу!.. Чуть не половина подонков на внутренний двор высыпала. Кто в карты режется, кто хабаром хвалится, горланят, пьют. Кто-то сегодня сигарами разжился — вонь стоит невыносимая. Разогнала её незаметно, ненавижу дешёвое курево.

Махнула безногому Дрошке, что отлеплял с лица и шеи восковые язвы, аккуратно заворачивая те в тряпицу. Паре припозднившихся бабочек кивнула; у них сейчас самая клиентура идёт, чего тут ошиваются? Ах да, их Душка вчера на нож напоролся, вот и филонят, пока сутенёр не видит. Поделом ему, а то девок жалко. Душкой ведь тоже неспроста прозвали: сколько его бабочек с синяками от пальцев на шее ходят.

А вот и знакомые светлые вихры за столом углядела. Нашёл с кем играть, оболтус малолетний… Ладно хоть