Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова Страница 14

осадила я его радужные планы. — А то лечить тебя ещё… К Сейве́лу-чеботарю сходишь: скажешь, что от меня. Четыре монеты ему отдашь, остальное пусть на ветер пишет. Так и скажешь, он поймёт, что на меня. Всё, набил брюхо? Тогда чеши обратно, мамке скажешь, что Локоть Принцессу на глубину тянет, та скажет, что делать. В новой конуре всё отмоешь до блеска и вещи мои перенесёшь. Свободен, малёк…

Особый донный жаргон тоже приняла не сразу, долго перестраиваться пришлось. Особым открытием стали значения некоторых забористых ругательств, что без стеснения разъяснил Ольме. Фрея Кьеделиг таких слов, поди, отродясь не слышала. Всё пичкала меня возвышенным слогом Бро́мера и Ва́тринса…

Денег я вчера срубила знатно, пусть и за сомнительное дельце. За собственным братом слежку устроить, вот же ж… Наследство, поди, не поделили, вот и играют грязно. Главное, что для меня всё обошлось. Амулет надёжно мои ветра от посторонних глаз скрывает, не к чему было магу с волнующим запахом придраться.

А дел всё равно хватает. Свалившийся на меня немалый заработок к банкирам отнести надо, пусть в рост идёт. Настроения в ближайших кварталах разнюхать не помешает. Сейчас заказов нет, но никогда не знаешь, где подслушанная сплетня пригодится. А мне теперь вдвое больше слушать надо, раз сам Локоть сказал, что позовёт. Может, крупную аферу замыслил, а, может, и на самой глубине не всё гладко, завёлся какой-нибудь особо борзый окунёк.

— Принцесса, Хват тебя к себе просит!

Запыхавшийся Солнышко нагнал меня на Мучном мосту, том самом, под которым с Ольме первую булочку делили. Ишь ты, чуть более суток прошло, а уже «Принцесса» и «просят». Быстро схватывает. Сказал бы «зовёт», так ещё подумала бы. Но раз Хват объяснил своим подручным, что к чему, то можно и сходить.

— Посланьице тебе, Принцесса, — сразу перешёл к делу надзиратель.

Смолчала. «Какое? От кого?» — такое только бездна простодырая спросит. А перед законным подонком будь добр сам выложить свист без лишних понуканий. Это Хват до сих пор меня прощупывает, слабину ищет.

— Эта… вести ведь тоже денег стоят, у нас тут служба, а не почтамт, — осклабился Хват.

— С отправителя и спрашивай, — пожала я плечами.

Письмо получила тут же. Запечатанный конверт плотной кремовой бумаги без опознавательных знаков. В самой записке ни имён, ни адреса не оказалось, только краткое: «Завтра в восемь».

— Когда принесли?

— Дак вчерась ещё, за час до полуночи.

Значит, ждут сегодня. Ну, жди на здоровье, черноглазый маг с Эльдстегат, а я, как вчера и сказала, туда больше ни ногой.

Только что я делала в розовых кустах на Эльдстегат, выглядывая тёмное окно кабинета в назначенное время, объяснить не смогла бы. Разумная предосторожность, пусть так. Послежу за ним. Если не дождётся маг и плюнет, то и я тихо уйду. А вздумает в магнадзор идти, то буду действовать по обстоятельствам. Перехвачу на полпути, мол, опоздала. Нет, зря я думала, что всё так просто мне с рук сойдёт. Магам доверять нельзя.

Резкий запах поздних роз забивал нос, щекотал нёбо. Я отчаянно сдерживалась, чтобы не привлечь внимание собак. А свет до сих пор ни в одном окне не горит, только на этаже прислуги. Ошиблась с отправителем записки?

— Долго тут сидеть намерена? — раздалось сверху.

От неожиданности всё же оглушительно чихнула. Хевловы розы, из-за них ничего не почуяла. Батистовые платочки остались в прошлой жизни, теперь и рукав сойдёт. Мон Эрланн поморщился, полез в карман, но передумал. Ну да, вспомнил, что перед ним не какая-нибудь Габи Арно, не по адресу будет жест.

— Не договорили вчера. Пошли.

— А вы со всеми шлюхами любите после этих дел поговорить? — зло бросила я. — Я бы тогда заранее в тариф включила.

Думал, я забыла вчерашнее? Нет, мешок с деньгами, недооцениваешь. Что наши бабочки, что из ваших богатых районов лоретки — все на Дно работают. Шепну нужное имя, и расстарается какая-нибудь куртизанка, надолго убедит в собственном бессилии, они так умеют. А если такой чистенький и шлюхами брезгуешь, то по-другому ославить могут. Где-нибудь на приёме в присутствии симпатичной особы, например, скандал закатить.

Только вперился своими недобрыми глазищами, кивнул понимающе.

— Гордая какая. Что, извинений хочешь? Ну, хорошо, перегнул. Идём.

— Обойдусь без ваших покаяний, не трудитесь. Но вы меня перед другим человеком ославили.

— А-а. Брат мой понравился? — насмешливо глянул он сверху.

— Там хоть посмотреть есть на что, — не осталась я в долгу, недвусмысленно осмотрев его с ног до головы и задержавшись взглядом в районе бёдер. Про обнажённые утренние экзерсисы фроя Стордаля тоже ведь вчера доложила.

Я же говорила, что всё у мужиков вокруг одного вертится? Вот и осаживать их таким же манером надо, разом сдуваются. Хотя сложен этот маг ничуть не хуже, чего греха таить.

Не понравилось, вижу.

— Отыгралась? — ровно спросил Эрланн. — Хорошо, брату скажу. И комплимент передам. Так идёшь, нет? Работа для тебя есть.

Я чуть помедлила, но пошла следом. Деньги есть деньги, а у меня теперь прилипала под брюхом и долг перед Глубиной вырос. Если что, сбегу и на Дно залягу. Долго искать будет, и никакой Хват не поможет.

Странно было входить в богатый дом с главного входа. Так и вспомнилось: не успеешь до массивной бронзовой ручки дотянуться, обогнав в три прыжка родителей, как дверь уже сама распахивается и невозмутимый Ка́рсен склоняет легонько голову: «Добро пожаловать домой, госпожа Фьельбрис». Никогда его врасплох застать не получалось, никогда он не выглядел запыхавшимся или торопящимся, и только в уголках глаз сияла довольная добрая усмешка.

— Вы позволите ваш плащ, госпожа? — в глазах этого дворецкого не было ни удивления, ни сомнения в том, что я могу быть здесь гостьей. Раз я с хозяином и с парадного входа, значит, так надо.

Вышколенный такой. Как же старого Карсена напомнил. Мон Эрланн открыл было рот, но я уже повернулась спиной, позволяя слуге снять с меня верхнюю одежду, поддев забытым изящным жестом верхние края плаща. Лёгкий кивок с полуулыбкой в ответ, голову повернуть на определённый угол, больше не встречаться взглядом. По мнению фреи Кьеделиг, позволять ухаживать за собой — отдельное искусство для леди. Вылезло вот старое знание не к месту.

Мон Эрланн промолчал, не отрывая хмурого взгляда. Сплюнуть, что ли, на пол для баланса?

— Го́трик, пусть накроют в столовой.

Время тянет, сразу поняла я.