Бригадир - Стоун Пайпер Страница 41

— Ты не спишь? — спросила она, прижимаясь к нему.

— Я только проснулся, — солгал Василий, боясь, что именно сейчас может быть разговор к которому он так и не успел подготовиться. — Уже половина пятого.

— Еще ночь.

— Скоро мне пора уходить.

— Успеешь… — Она сказала это так, словно ему надо было идти не на другую улицу, а перейти с кровати на диван, либо в соседнюю комнату. Чего доброго можно и проспать, если опять уснуть. Он снова сжал ее руку, сказал:

— Придется тебе сегодня встать пораньше.

Но она не ответила. По ровному дыханию не стоило труда определить, что она опять заснула.

Он стал обдумывать: сегодня или завтра рассказать ей обо всем? Конечно, не позднее завтрашнего дня. Его никто не торопит, но и тянуть нельзя. Все решено. А что, собственно, решено? — подумал он. Что перестал встречаться с одной женщиной и завел любовь с другой?.. Нет, нет, он твердо намерен сделать Татьяне предложение. Так долго тянуться не может. Вот он остался в ее квартире, лежит в ее постели — не муж, не любовник… Она настолько привыкла к нему, что посчитала чуть ли не в порядке вещей, когда он решил остаться, стал раздеваться. Не может же быть, что она совершенно не думает о последствиях. Но первое слово должно принадлежать ему… Он даже не имеет права заступиться, если кто-то обидит Татьяну. Что он может сказать в таком случае?.. Конечно, следовало бы предварительно посоветоваться с матерью. Она знает о его прошлом знакомстве, одобряет это знакомство. Она поймет и сейчас…

Василий осторожно снял ее руку с груди, потянулся: за папиросой. Огонек разбудил Татьяну. Она сжалась, сунула голову ему под руку, прячась от света и холода. Что-то недовольно пробурчала, как котенок, согнанный с теплой постели.

— Мне пора идти, Таня.

— Куда? — сонно спросила она.

— Домой.

— Домой?.. Да, да.

— Я буду вставать.

Это отогнало сон. Она попыталась еще глубже зарыть голову под его руку и волосы защекотали шею. Но тут же убрала голову, вытянулась, обняла его. Недовольно сказала:

— Брось, пожалуйста, дымить. Сколько времени?

— Скоро пять.

Татьяна вздохнула.

— Что же, иди… Проводить тебя?

— Зачем же!

— Иди, ладно, — добавила она с сожалением.

— Я хотел поговорить с тобой. Мы уже встречаемся не первый раз, и надо кое-что решить.

— Сейчас?

— Нет, не обязательно сейчас. Но как-то скоро, может, завтра.

— Пусть завтра, — согласилась она.

Путь для маленького отступления был открыт. Но Василий не захотел им воспользоваться.

— Послушай, Таня!.. Вот мы вместе. Все хорошо. А что дальше? Встретимся еще раз, после — еще. Пять, десять раз.

— Тебе мало этого?

Его обидел, даже оскорбил ее ответ. Так может сказать женщина, живущая с мужем, которая тайно отдает любовь другому.

Но ему мало было только близости. Он хотел видеть Татьяну днем, вечером, утром и ночью, в обычные дни и в дни праздников, провожать и встречать, просто сидеть рядом, не поглядывая на часы. Он мало думал о Лене. С нею, казалось, вопрос уже решен, с Леной у него сложились самые добрые отношения. Он видел, чувствовал, понимал, как девочка тянулась к нему, сколько было откровенной непосредственности в ее разговоре, в каждом движении.

— Так ты уходишь или…

— Да, мне скоро надо уходить. Послушай, Таня. Не сейчас бы об этом говорить, но… У нас с тобой немного наоборот получилось: сначала мы стали жить…

— Не надо, Вася, — остановила она.

— Мы должны об этом поговорить.

— Думаешь, сейчас самое удобное время?

— Это не имеет значения. Объясняются не только у калиток.

— Хорошо, говори, — согласилась она.

— Надо что-то решать, Таня. Мне плохо без тебя. Мы уже достаточно знаем друг друга и теперь можем без труда во всем разобраться. Давай поженимся! Понимаешь…

Она с силой оттолкнулась от него, потянув за собою одеяло и замерла, словно он причинил ей боль и мог сделать еще больнее. Его предложение застало Татьяну слишком врасплох, хотя она несколько раз думала об этом.

— Что с тобою? — удивленно спросил он.

— Ничего. Говори.

— Мы будем хорошо жить, Таня. Я люблю тебя… — и пожалел, что сказал о любви; слово прозвучало совсем не так, как думалось: фальшивой монетой среди горсти серебра. — Я просто не могу без тебя, — с отчаянием добавил он. — Я не могу ходить к тебе вот так, как сегодня, торопиться домой, чтобы меня кто-нибудь не увидел, скрываться от людей… зачем все нужно? — Это было сказано искренне. — Давай будем жить вместе.

— А Лена? — глухо спросила Татьяна.

— Ты и Лена — одно и то же. Лену я люблю не меньше тебя. Это особый разговор. Главное, чтобы тебе было хорошо, а она не пожалеет.

Самое время было рассказать, что он совсем недавно собирался жениться. Но Татьяна молчала, и Василий не стал говорить. Как-нибудь в другой раз, не сейчас. Он уловил ее вздох, протянул руку, подвинул к себе. Она подчинилась его воле с покорностью ребенка. Только никак не могла побороть противную мелкую дрожь. Василий ждал, что она ответит. Да, все следовало обдумать, такое враз не решить, и, гладя ее волосы, не торопил.

— Ой, Вася, Вася, — сказала она наконец. — К чему ты тревожишь меня.

— Я все обдумал, — начал он, но Татьяна остановила:

— Не надо… Иди. Дай мне побыть одной.

…Серый рассвет занимался медленно, скованный холодом, и притихшие дома глядели в утро настороженно. Ночью снова шел снег. Пожалуй, это уже зима, подумала Татьяна, выглядывая во двор. Пора, пора.

3

— О чем лекция, Варвара Петровна?

— О боге.

— Поговорить бы лучше о новых модах! Опять этот… начнет с сотворения мира и до наших дней.

— Сухой пластырь, — сказала Настя Свистелкина.

Начальника отдела кадров ткачихи недолюбливали. Он знал это и, казалось, мстил им. Его месть особенно проявлялась на лекциях, которые начальник отдела кадров читал аккуратно два раза в месяц. Длинный, сухой, с большими очками на тонком вытянутом носу, он добросовестно посвящал ткачих в тайны вселенной, твердо веря, что без него они навсегда остались бы невежественными в окружающем мире чудес и загадок. Потому ли, что все вопросы оказывались крайне сложны и говорить о них простым языком было чрезвычайно трудно, или в силу близорукости, читая лекции, он ни на секунду не отрывался от написанного текста, полагая, что и слушатели так же неотступно следят за каждым произнесенным словом.

Татьяна села в последнем ряду, надеясь убежать пораньше: утром не успела плиту протопить, наверно выстыл дом, хоть волков морозь. Снег упорно лежал уже пятый день. Днем немного отпускало, но