Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 14

Что-то не понравилось Ильинскому в лицах подошедших мужчин. Он ожидал других. Паника отразилась в глазах, но он справился с эмоциями. Опустил газету, когда тень легла на страницу.

— Ильинский Олег Анатольевич? — сухо осведомился Павел. — Комитет государственной безопасности, контрразведка, подполковник Аверин.

— В чем дело? — сомкнулись густые брови.

— Вы задержаны, гражданин Ильинский. Будьте любезны следовать за нами. Надеюсь, нет необходимости объяснять, за что?

— Нет, минуточку, подполковник, мне кажется, такая необходимость есть. Что вы себе позволяете? Вы знаете, кто я такой? — Ильинский поднялся, стал нервно мять газету. Затем сложил ее втрое, бросил на скамейку. Теперь, когда все случилось, он внезапно успокоился, выражая своим видом крайнее неудовольствие.

— Вам вменяется сотрудничество с иностранной разведкой. Вы не волнуйтесь, Олег Анатольевич, органы во всем разберутся.

Подъехала «Волга», и Карский сделал приглашающий жест: карета подана, товарищи. Ильинский был бледен как мертвец, но вел себя с достоинством. Офицеры усадили его на заднее сиденье, Павел осматривался. Ильинского наверняка вели. Вряд ли эти люди проспали или забыли. Они где-то рядом, кусают локти, но не могут пойти против группы вооруженных сотрудников КГБ. Но все в округе было спокойно. В стороне грохотал грузовой состав. Действовали быстро, задержанного поджали с боков, дали мудрый совет не дергаться. Аверин забрался на переднее сиденье. Карский тоже был бледен, но действовал четко — убедился, что все на месте, сдал назад и повел машину в переулок. Павел набрал на диске номер телефона. Система «Алтай» работала без перебоев — на славу постарались советские инженеры-электронщики. Сотрудник «семерки» находился в машине — отозвался.

— Все штатно, Чернышев?

— Так точно, товарищ подполковник. Как у вас дела?

— Объект с нами, направляемся на базу. Можете возвращаться, Чернышев, спасибо за службу.

— За вами понаблюдать, товарищ подполковник? — Сотрудник ухмыльнулся.

— Нет, спасибо, за нами пока не нужно. — Аверин сдержал смех и отключил связь. Парни выполнили свою работу, а охранные функции в сферу их обязанностей не входили. Из них такие же охранники, как физики-ядерщики. Преследования не было — Павел регулярно косился в зеркало. С чего он взял, что должно быть преследование?

Карский переулками объехал рыночную площадь, вырулил на дорогу вдоль бараков. За прошедший час на этой дороге ничего не изменилось. Те же колдобины в асфальте. Карский чертыхался, объезжая опасные участки: ей-богу, фронтовые дороги были глаже! Сколько можно воровать народные деньги!

За спиной ничего не происходило. Балабанюк и Кучевой подперли задержанного, тот даже руками не мог пошевелить, сидел с прямой спиной, скорбно поджав губы. Повод для скорби у Олега Анатольевича имелся знатный. Карский пропустил громыхающий самосвал, вывернул на шоссе в сторону Москвы, сразу же начал разгоняться. Поток автотранспорта был незначительный — встречных машин гораздо больше, чем попутных. Павел с облегчением откинул голову. Двадцать минут — и войдут в городскую черту.

— Мне кажется, вы не отдаете отчет своим действиям, подполковник, — выдавил Ильинский. — Какие у вас основания меня задерживать?

— Вы снова о наболевшем, Олег Анатольевич. Я выполняю приказ: задержать вас и доставить в Москву. А угрозы, «последние предупреждения» — это, извините, мимо. Просто не хочется грубить. Сами сообразите, куда их можно поместить.

— Да это просто тридцать седьмой год… — процедил сквозь зубы полковник внешней разведки. — Задерживать людей без всяких на то оснований, не озаботившись даже мало-мальски правдоподобными уликами… Вы понимаете, товарищ подполковник, что я буду жаловаться на самый верх…

— Вы можете жаловаться даже еще выше, Олег Анатольевич, это ваше священное право. С тридцать седьмым годом вы погорячились… Ну хорошо, — Павел повернулся, — куда вы сегодня направлялись? Вас о чем-то предупредили, не так ли? Что за странный маршрут — из дома на такси в Пешково?

— О боже, — Ильинский картинно закатил глаза. — У нас теперь арестовывают за странные маршруты? Это для вас он странный, для меня — ничуть. Меня никто ни о чем не предупреждал — это просто вздор. В Канабееве у нас дача. Пользоваться личным транспортом не могу, не был в гараже несколько лет, машину следует привести в порядок. Да, прибыл в Пешково на такси, пусть это и покажется вам странным. Хотел развеяться, отвлечься, сменить обстановку. Ждал электричку — до нее оставалось тридцать минут, можете проверить. Да-да, через Пешково следуют электрички в Канабеево, это четвертая по счету остановка. Почему я не могу съездить на дачу, где также не был несколько лет? Садиться в Москве на остановочной платформе не хотелось — там шумно, людно, не люблю толпу. Еще вопросы, товарищ подполковник?

— И ключ от дачи у вас, конечно же, с собой?

— Ключ от дачи — на даче, — не растерялся Ильинский. — Под решеткой на крыльце. Это наша обычная практика, оставлять ключ на крыльце. Поселок охраняется вневедомственной охраной, в нем практически не бывает краж.

— Попытка оправдаться слабая, Олег Анатольевич, но будем считать, что засчитана. Вы поехали на дачу — почему-то без вещей, но, думаю, с паспортом и деньгами. Пусть. Электричка из Москвы, кстати, проходила, когда вы блуждали по торговым рядам. Будем считать, что вы ее не заметили, ждали ту, единственную. Вы прилетели из Лондона буквально на три дня. Вместо того чтобы побыть с женой, с дочерью, вы едете на дачу. Это нелогично.

— Версия ссоры с женой вас устроит? — Ильинский криво усмехнулся. — Поругались, поехал развеяться.

— И Лидия Сергеевна факт вашей ссоры, конечно же, подтвердит? Странно, по имеющейся информации, у вас тихая, все понимающая жена. И вы в домашней обстановке — идеальный семьянин. Но всякое, конечно, бывает. Лично я ни на чем не настаиваю, Олег Анатольевич, мы просто беседой укорачиваем дорогу.

Он повернулся, уставился в окно. На заднем сиденье царило молчание. Карский в аналогичном безмолвии крутил баранку. До Кольцевой оставалось километров пятнадцать. Вдоль шоссе тянулись хвойные леса, запах еловой смолы проникал в открытое окно. Дорога на этом участке была практически пуста. Такое бывает: то густо, то пусто. Навстречу медленно ехал автобус пригородного сообщения.

— Мне нужно в туалет, — мрачно заявил Ильинский. — Прошу сделать остановку.

— Здравствуйте, Олег Анатольевич, — усмехнулся Аверин. — Понимаю, что вы переволновались, но вы же взрослый человек, нет? Доедем до управления, и там — первым же делом, обещаю.

— Издеваетесь? — вспыхнул арестант. — Да мы еще по Москве полтора часа тащиться будем! Любите пытать людей, товарищ подполковник? Или мне прямо здесь под себя сделать?

— Но-но… — Карский вздрогнул, непроизвольно вскинул глаза к зеркалу — хотя машина была, в общем-то, не его. Покосился на Аверина и понизил голос: — Может, и вправду, Павел Андреевич? От греха подальше, так сказать.