Возмездие Байкала - Чингиз Акифович Абдуллаев Страница 36

которого она раньше не понимала. Счастье просто дышать. Мы часто не сознаем всю красоту жизни, не умеем ценить каждый миг своего существования. При одной мысли, что Вселенная не имеет временной и пространственной константы, я схожу с ума. Даже боюсь об этом думать. Столько раз в жизни я сталкивался с человеческой подлостью, низостью, предательством, лицемерием. Но не меняю своего твердого убеждения, что люди рождаются для счастья. Только так можно оправдать существование высшей силы.

Джоан молчала. В ресторан вошел Питер Льюис.

— Машина вас ждет. Зитманис обещал подойти немного позже. Но господин Мельникас категорически отказывается встречаться и беседовать с нами. Видимо, старик выжил из ума. Ему уже много лет и очевидные признаки деменции. Последний раз он давал интервью сразу после своего ухода из МИДа. Достаточно давно, лет пятнадцать назад. Журналистке Светлане Долфинцевой.

— Я ее помню, — сообщил Дронго, — она брала интервью и у меня. Почти двадцать лет назад. Когда я был в Риге. Очень талантливая журналистка. Где ее можно найти?

— Она переехала в Лондон, — ответил Льюис. — С тех пор Мельникас не дает интервью и ни с кем не встречается. Живет со своей старшей сестрой за городом. Говорят, что смерть супруги шесть лет назад на него сильно подействовала. Боюсь, что мы у него ничего не узнаем. Он просто не хочет ни с кем общаться.

— Жаль, — прокомментировала Джоан, — но не нужно его уговаривать. У нас будет свободный день. Господин эксперт обещал мне показать Ригу. Я здесь никогда не была. Отпустите машину, она нам не понадобится.

— Мне вас сопровождать? — уточнил Льюис.

— Не нужно. Господин Дронго много раз бывал в этом городе. Я буду ждать вас в холле отеля.

Спустившись в холл, Дронго вошел в магазин, где продавали кашемировые шарфы, и купил большой серый шарф. Джоан надела свою куртку, и они вышли из отеля.

— Видимо, Зитманис вчера несколько увлекся, — заметила Джоан. — Очевидно, вы оба позволили себе немного превысить свои нормы.

— Возможно, вы правы. — Дронго взглянул на женщину. Он надел кепку, а она была с непокрытой головой.

— Вам будет холодно. А вы без головного убора, — сказал он. — Я купил утром хороший кашемировый шарф. Вы можете накинуть его на голову. Чтобы не простудиться.

Она изумленно взглянула на него. Улыбнулась.

— Спасибо. Вы очень внимательны.

— Я делаю это ради себя. Если простудится мой напарник, то нам придется остаться в Риге. А мы должны продолжать расследование.

— Будем считать, что я вам поверила. Спасибо за шарф. Сколько он стоит?

— Вы хотите вернуть мне деньги? Ваш американский прагматизм меня окончательно добьет. Женщина, которая оплачивает свои подарки. Для меня подобное немыслимый нонсенс.

— И напрасно. По-моему, это абсолютно нормально.

— Договорились. Я возьму чек и попрошу вас оплатить.

Джоан поняла его иронию, и более они не говорили на эту тему. Дронго оказался искусным гидом. Он с удовольствием рассказывал историю старой Риги, Домского собора, Ратушной площади, Дома Черноголовых. Они посмотрели церковь Святого Якова, Рижский кафедральный собор, вышли к памятнику Свободы. Изменения были заметны. Дронго часто приезжал сюда в начале восьмидесятых. Он показывал своей спутнице город, его старые здания и церкви, его соборы и площади, рассказывая их истории.

Рига была основана как крепость на небольшой реке в 1201 году, а через четверть века получила статус города. Стратегическое положение Риги всегда привлекало завоевателей. Но крепость и город были основаны немцами. Рига вступила в Ганзейский союз и начала бурно развиваться. Тевтонский орден владел этими землями более ста лет, а затем началась реформация. Большинство немцев, проживающих в городе, поддержали протестантов. Но выстоять против поляков и русских, ставших грозными соседями Риги, город не мог. И поэтому был вынужден признать господство Речи Посполитой и короля Стефана Батория. В течение сорока лет католики-поляки пытались навязать контрреформацию городским жителям. Наконец городом овладели шведские войска под руководством Густава Второго Адольфа. И в Риге снова восторжествовал протестантизм. Шведское господство прекратилось еще через сто лет, когда командующий русской армией Шереметев по приказу Петра Первого взял Ригу. И получил два золотых ключа от ворот города. По Ништадтскому миру после окончания Северной войны Россия выплатила за Ригу и Лифляндию колоссальную сумму в два миллиона ефимков (почти полтора миллиона рублей).

Еще через сто лет, во время нашествия Наполеона, губернатор Эссен приказал сжечь сразу два предместья, когда огонь перекинулся в центр города и сгорело более семисот жилых зданий. Эссен заранее испугался возможного нападения одного из французских корпусов на Ригу. В конце девятнадцатого века город бурно развивался, считаясь одним из крупнейших городов России. Была проведена железная дорога с Москвой и Санкт-Петербургом. На тот момент в городе большинство жителей были прибалтийские немцы. Но уже к началу Первой мировой войны латышей было около сорока процентов, тогда как немецкое население сократилось почти втрое. Рига считалась четвертым городом России после Москвы, Санкт-Петербурга и Варшавы. После войны и революции была провозглашена независимость Латвии. Во время Второй мировой войны город захватили немцы, затем Ригу освободила Красная армия, и Латвия осталась в составе Советского Союза, чтобы через полвека, в 1990 году, объявить о своей независимости и выходе из СССР. Дронго с удовольствием рассказывал об истории города, показывая на сохранившиеся здания средневековой архитектуры.

— У меня такое ощущение, что вы влюблены в этот город, — заметила Джоан.

— Можно сказать. Хотя в бывшей большой стране мне очень нравились многие города. Ленинград и Москва, Рига и Таллин, Киев и Львов, Тбилиси и Одесса. Каждый город был по-своему уникален и неповторим. Более всех остальных, конечно, Баку. Город у самого большого озера в мире, которое называют морем. По-своему оригинальный и прекрасный.

— И вы часто сюда приезжали?

— Каждый год. Моя мама была ректором университета, и здесь жила ее близкая подруга. Тоже ректор университета Сюзанна Силивесторовна Яковлева. Женщина с удивительной судьбой. Родилась в сельской местности, еще в довоенной Латвии, совсем молодой девушкой вступила в комсомол сразу после войны. Когда в село, где она работала, пришли «лесные братья», ее схватили и допросили, уточнив, кто она такая. Она честно и гордо сообщила, что является секретарем комсомольской ячейки. Ее могли повесить. Но решили, что она обычная секретарша. Потом учеба, высшее образование, работа. У нее было три внука, и она часто прилетала с ними в Баку. Поразительная жизнь. Все идеалы, в которые она верила на протяжении всей своей жизни, оказались опрокинутыми после девяностого года. Она прожила еще десять лет, болела. Я всегда навещал ее, прилетая в Ригу. Вам сложно представить, как я любил этот город