Звёзды над хутором - Зденек Адла Страница 10

«Интересно, подтвердится ли утренний прогноз погоды?» — Адам вышел взглянуть на небо. В Праге это ему и в голову не приходит, а здесь он изучает небо по десять раз на дню.

Оно уже слегка помутнело, синева посерела, в воздухе не было вчерашней прозрачности, но и туч не видать — ни на востоке, ни на западе.

— Не тешьте себя надеждой, пан сосед, так быстро дождь не пойдет! — крикнул Ржига через забор. — В лучшем случае к ночи соберется.

Ржига подошел к забору и, раздвинув ветви жасмина, жестом подозвал Адама, видимо желая сказать что-то доверительное.

— Я поговорил с парнями на стройке. Про Ярду. Они его не трогали. В пятницу утром, когда я видел его в таком растерзанном виде, с ними был мастер, а при нем они бы не посмели удрать со стройки.

Ржига явно досадовал, что пошел по ложному следу.

— Значит, это не драка, а что-то другое… Может, парнишка откуда-нибудь свалился…

Вот уже неделя, как не выпало ни капли дождя, и все время стоит ужасная жара. Поливаешь-поливаешь, а проку мало. Посмотрев на увядающие цветы, Адам погрустнел.

Но очень скоро снова приободрился.

От дороги к дому доносились веселые крики молодого поколения Шиманевых, грохот и скрип странной тележки, сделанной из основания какой-то древней детской коляски. Тележка качалась из стороны в сторону, готовая вот-вот развалиться, и, казалось, ехала по своему разумению. Она была доверху нагружена большими мокрыми камнями. Эмил тащил тележку, а Петрик подталкивал сзади. Всякий раз, как только тележка сворачивала с назначенного пути, норовя свалиться в кювет, ребята орали во всю глотку.

Они уже были у калитки и сияли от счастья, что ветхая тележка не рассыпалась по дороге.

— Куда это вы везете, ребята?

— Как это — куда? К вам!

Эмил открыл калитку, едва не толкнув Адама, и груз, покачиваясь, въехал в дворик.

— Вы же говорили, что мы сделаем гору. Вот вам камни.

Ну и ребята! Сло́ва нельзя при них сказать. Как-то Адам упомянул, что собирается устроить в садике альпийскую горку. Но он планировал это сделать вовсе не сейчас, а может, через месяц-два. Он еще даже не решил, где ее соорудить.

«Вот тебе и на! Дворик еще не убран как следует, а на нем уже появится груда валунов. Эти ребята меня уморят. Но, по правде говоря, камни отличные, будто специально созданы для альпийской горки».

— А где, по-вашему, ее надо устроить, молодые люди?

Эмил, не раздумывая, показал на середину двора, где был ухоженный газон.

Адам рассмеялся — именно там горка мешала бы больше всего.

Ребята ни разу в жизни не видели ни одной альпийской горки или, может, видели, но не обратили внимания, поэтому Адам разъяснил им, для чего в садах устраивают альпийские горки и как они выглядят.

Братья не могли скрыть разочарование: они-то представляли себе высоченную гору камней — ну, хотя бы в два раза выше Петрика. Настоящую гору, по которой можно лазить. Они ведь вытащили из речки в три раза больше камней, чем привезли, и часть хотели перевезти уже сегодня, а остальные — завтра.

Адаму не хотелось обижать их.

— Что ж, везите, только возьмите нормальную тележку, мою… А что с Ярдой, ребята?

Они Ярду не видели, в школе он не был.

— А еще обещал учительнице в понедельник, что сегодня придет обязательно, — с укоризной сказал Эмил.

— У него наши тетрадки, учительница хотела их посмотреть! — сердито добавил первоклашка Петрик.

Что это с мальчиком? Может, он заболел? Вчера он сильно перегрелся. Адам словно опять увидел красную спину Ярды, когда он в панике побежал к калитке, на бегу надевая тенниску. Наверно, у него температура, вот тетя и не пустила его в школу.

Петрик потянул Адама за рукав рубашки. Поскольку никого, кроме родителей и учительницы, он никак не называл, ему приходилось привлекать к себе внимание таким вот способом: Адама он потянет за рукав и только потом начинает говорить. Впрочем, и Эмил еще ни разу не сказал «пан Адам» или «пан Ржига», обращения он не признавал. Никто еще не объяснил ему, что это некрасиво.

Адам размышлял о Ярде, и карапузу пришлось еще раз потянуть его за рукав.

— В чем дело, Петрик?

— А у нас что-то есть, — сказал малыш с улыбкой заговорщика. — Ох и удивитесь вы!

— Заткнись! — прикрикнул на него Эмил и, нахмурившись, замахнулся на братишку.

— Ну, значит, нет у нас ничего нового, — прошептал Петрик сокрушенно, — ничего, раз мне нельзя рассказывать. — Он лукаво подмигнул пану Адаму и добавил еще тише: — Ох и удивитесь же вы!

Подзатыльник он все же получил, но даже не огорчился.

Они сложили камни вдоль забора и помчались вернуть тележку, которую одолжили у кого-то. Пустая, она грохотала и скрипела еще больше.

Мальчики вошли на удивление тихо, и Эмил с торжественным видом протянул Адаму длинную красивую рейку. Вид у него при этом был важный и гордый. Петрик ухмылялся.

Рейка и впрямь была очень красивая; во всю длину ее украшал резной орнамент.

— Вот вам подпорка вместо той, сломанной, — пробурчал Эмил.

— Он сам ее сделал, — сказал Петрик, гордясь братом.

— Ты молодчина, Эмил! Подпорка что надо, — оценил Адам его умение.

Старательно изготовленная и украшенная резьбой, рейка заслуживала похвалы. Настоящая мачта, метра четыре в длину. Хоть и тонкая, она всё же не годилась для подпорки. Ну, да какое-нибудь применение для нее найдется.

— Что тебе вчера сказали дома, когда ты вернулся без ремня?

Эмил только махнул рукой — такой пустяк, не стоит и говорить.

— Если б вы сушили сено, окучивали свеклу, кормили скот… что еще?.. и доили, и… и ухаживали за поросенком, и заботились о нас, так вы бы тоже не думали, где у Эмила ремень, — рассудительно заметил Петрик.

Рейку они на время положили в сарай; Петрик хотел обернуть ее бумагой, не то, мол, еще воробьи запачкают.

Был уже вечер, а обещанный дождь так и не дошел до Хутора. Где-то задержался либо выпал в другом месте. Солнце село так же поздно, как и вчера. Никакие тучи не принудили его спрятаться раньше. Газон на разогретом дворике источал тяжелый аромат.

Адам закрыл домик на ключ, повесил на открытые окна рамы с сетками, взял велосипед и вышел в теплые сумерки. Он не сел на велосипед, не было смысла — ведь идти тут недалеко. С тропинки Адам свернул вправо, куда почти никогда не